Вход|Регистрация или Войти через:
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Filter by Categories
Библиография
Блог
Галерея
Изданные книги
Интервью
История вселенной
Новости
Поддержать автора
Dabog

2607 год Дабог

100.00 р.

Так же Вы можете купить всю серию «История Галактики» со скидкой 15%.



Описание товара

Это назвали «акцией устрашения», чтобы следующие миры, которым было определено по плану военного командования Земного Альянса быть захваченными, не оказывали сопротивления. Планета Дабог в результате орбитальных ядерных бомбардировок превратилась в кусок обожженного камня. Но захватчики просчитались, ее жители, уйдя в подземные бункеры, не прекратили сопротивления. Их техника — бывшие аграрные роботы, вооруженные лазерами, — стала для землян сущим кошмаром. Однако война только начиналась…

Читать ознакомительный фрагмент

Андрей Ливадный.

Дабог.

Пролог.

 

Группа пилотов, оживленно переговариваясь между собой, шла по длинному, изгибающемуся плавной дугой коридору космического корабля.

Фосфоресцирующие надписи на стенах,  —  большие красные стрелы, указывающие в одном направлении,  —  повторяли одно и то же:

«ВНИМАНИЕ! ВХОД В СТАРТОВЫЕ ОТСЕКИ! ПРОВЕРЬ УРОВЕНЬ ГЕРМЕТИЗАЦИИ!»

—  …Такая свинья, говорит мне: Майкл, твоя жизнь висит на волоске, и волосок тот протянут над вакуумным утилизатором крейсера, представляешь, какая сволочь?!

—  …А что тебе говорили, отправляя сюда?

—  …Эти уроды с десятой палубы вчера в баре…

—  …Эй, а кто-нибудь знает, что за операция предстоит?

Последняя фраза обратила на себя внимание большинства членов растянувшейся по коридору группы.

—  Ты что, не понял, Рощин?!  —  Средь наступившей вдруг тишины хохотнул здоровенный темнокожий пилот, с нашивками лейтенанта на рукаве мягкого термопоглощающего костюма.  —  Дядя Хаммер решил усыновить еще одно блудное дитя, сечешь? Или ты смотришь на обзорные экраны только когда там показывают мультики?

Молодой светловолосый парень, голубоглазый, без намеков на смуглость,  —  прямо сама противоположность лейтенанту Сейчу,  —  молча проглотил замечание насчет своих пристрастий.

—  Его в тюрьму забрали прямо из роддома,  —  с наигранной укоризной в голосе весело заметил другой пилот, подмигнув лейтенанту.  —  Он не досмотрел в детстве, а ты смеешься!..

—  Ладно…  —  Пилот, к которому относились все эти колкости, казалось, не обратил на них должного внимания.  —  Я серьезно спрашиваю  —  куда летим?

—  Ну, знаешь, Рощин…  —  развел руками Сейч, подойдя к огромным створам ангара.  —  Тебе же ясно сказано  —  очередное поселение. Запихивать его будем, под задницу… то бишь под эгиду Всемирного правительства…  —  поправился лейтенант.

—  А они хотят?  —  Рощин посмотрел на командира механизированного взвода, который как раз вставлял карточку допуска в щель считывающего устройства.

—  Еще как…  —  оскалился тот.  —  Думать-то надо головой, а не задницей, пилот! Упертые они все, эти колонисты…  —  с досадой констатировал он, получив назад свой пропуск.  —  Наши предки на них горбатились, строили колониальные транспорты, технику там разную, оборудование… А они что? Знать нас теперь не хотят?

—  Ага…  —  поддержал лейтенанта другой пилот, с нашивками сержанта.  —  Свалили с Земли на девственные планеты, а теперь смотри  —  нос воротят. Чистенькие они.

—  Конечно, чистенькие,  —  вступил в разговор еще один офицер, и его гогот затравленным эхом метнулся по коридору,  —  они же улетели, а в дерьме остались мы…

—  Ну, ты-то, допустим, не тогда родился!  —  поддела его единственная женщина из числа шагавших по коридору пилотов.

—  Знаешь, Делакруа, а мне плевать!  —  вдруг серьезно огрызнулся офицер.  —  Почему они не хотят подвинуться? Мало места на их планетах, что ли?

—  Ну, у Всемирного правительства тоже места хватает, только они-то тоже не больно с нами делятся!  —  раздался чей-то голос из-за спины.

—  Эй, я не понял, что за дебаты?  —  вдруг насупился Джон Сейч.  —  Дядю Хаммера решили помянуть? Смотрите,  —  предупредил он, окинув остановившуюся группу пилотов помрачневшим взглядом.  —  Кто нарвется за такие разговоры  —  вытаскивать не буду! Наше дело  —  зачистка территорий и овладение местностью. А думать будут другие. Вопросы есть?

Дураков не нашлось. Как только речь зашла о лояльности к Всемирному правительству Земного Альянса, который возглавлял президент Джон Хаммер, разговор как-то зачах, словно ручеек, добежавший до песчаной осыпи и впитавшийся в нее.

—  Все.  —  Сейч отошел от открывшегося прохода.  —  Два часа на тестовые проверки машин, зарядку боекомплектов и прочую…  —  посмотрев на хронометр, подытожил он.  —  И не забудьте,  —  кто проявит себя в предстоящей операции лучшим образом, получит гарантированный вид на жительство на этом, как его там…

—  Дабог,  —  подсказал ему сержант Петч,  —  тот, который прошелся по поводу тюрьмы и роддома, откуда якобы забрали Рощина.

—  Вот именно, Дабог,  —  согласился с ним лейтенант.  —  Лично я собираюсь написать семье, чтобы собирали шмотки,  —  мрачновато усмехнулся он.  —  И запомните,  —  Сейч повысил голос.  —  Мне плевать на этих колонистов и не плевать на свою семью. Они хотят жить. Мне надоела убогая квартирка на дне мегаполиса, и луны Юпитера тоже осточертели. А кто думает по-другому, можете писать рапорта. Ты,  —  он вдруг резко обернулся и посмотрел на Рощина,  —  отправишься в свою вонючую тюрьму, а ты…  —  взгляд Майкла уперся в грудь Петча,  —  в криогенную капсулу, где принято держать таких недоносков… Продолжать?!  —  Он обвел взглядом помрачневшие лица и не встретил ни одного направленного ему в глаза взгляда.

—  Так-то. Каждый из вас получил шанс выбраться из бочки с дерьмом, и путь к светлому будущему для вас лежит через рубку управления серв-машиной. Так что меньше думайте  —  легче жить будет. Особенно это касается тебя, Рощин,  —  прищурился он.  —  Не люблю я таких, понял?

Андрей поднял взгляд и посмотрел на лейтенанта.

—  А я не прошу меня любить…  —  сквозь зубы процедил он.

—  Сэр,  —  напомнил ему Сейч.  —  Ты забыл добавить слово «сэр», пилот.

Глаза Рощина сузились.

—  Сэр…  —  с неохотой выдавил он.

—  Вот так.  —  Лейтенант с очевидным усилием разжал кулаки.  —  Выкинешь что-нибудь в бою  —  кончу тебя, мразь,  —  вдруг пообещал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал по узкому проходу к тому месту, где коридор разветвлялся на три рукава.

«СКАФАНДРОВЫЙ ОТСЕК»

«АНГАР БОЕВЫХ МАШИН»

«ПРЕДСТАРТОВЫЙ НАКОПИТЕЛЬ»

Так гласили надписи на указателях направлений.

Часть 1.

Акция устрашения.

Глава 1.

Из секретного доклада комиссии по переселениям:

«Адресовано: Джону Уинстону Хаммеру, президенту Земного Альянса.

Дата: 16 мая 2606 года.

Сэр!

В ответ на ваш запрос о положении дел с миграцией населения докладываем, что нами, совместно с седьмым отделом Военно-космического флота, проведена детальная разведка звездных систем, находящихся в радиусе одного стандартного прыжка от границ Альянса.

В результате обнаружено девятнадцать пригодных для освоения планет. Посадка на поверхность не осуществлялась. Результаты аэрофотосъемок с позиции дальних орбит, а также данные сканирования электромагнитных диапазонов показали, что все обнаруженные планеты заселены, предположительно потомками членов экипажей колониальных транспортов Великого Исхода. Наличие спутников связи и метеорологического контроля на низких планетных орбитах указанных миров и некоторые характерные признаки, обнаруженные при аэрофотосъемке, как то: ночное освещение населенных пунктов, развитая инфраструктура дорог и т.д., позволяют прогнозировать высокий технический уровень развития обнаруженных колоний.

Особенно приходится выделить четыре мира. Из данных радиоперехватов и телепередач установлены их названия. Это планеты Дабог, Элио, Кьиг и Рори. По последней планете имеется дополнительная информация относительно безвоздушного спутника Стеллар, на котором обнаружены признаки герметичных подземных поселений…»

Девятое июня 2607 года по летосчислению Земли. Планета Дабог. Раннее утро.

Вывеска на фасаде здания гласила:

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ ИСТОРИИ ДАБОГА»

Чтобы попасть к входу в одноэтажную, приземистую постройку, которая издали казалась всего лишь вросшей в землю макушкой чего-то большего, скрытого от посторонних глаз в толще переплетенной корнями почвы, нужно было миновать высокий бетонный забор с неуклюжими охранными вышками по углам периметра, пройти по аллее небрежниц (такое название получили мутировавшие на Дабоге земные ивы), и только тогда окажешься перед тяжелыми, клепаными створами ворот, расположенных в конце аллеи.

Это, собственно, и был вход в Национальный музей истории Дабога.

Этим утром первая группа посетителей появилась сразу после девяти часов. Небо было безоблачным, воздух  —  звонким и ясным. Голоса ребят раздавались в тиши аллеи неестественно громко. Возглавлявшая группу учительница остановила детей перед угрюмыми бронированными створами древних ворот.

—  Ребята…  —  Она подняла руку, требуя внимания.  —  Сейчас мы войдем в музей. Это будет вашим первым уроком истории. Здесь, в этом здании, все сохранено в том виде, каким оно было на заре освоения планеты. Тут вам покажут Дабог, каким его увидели наши далекие предки четыреста лет назад. А теперь пойдемте…

Преподаватель  —  молодая, можно даже сказать юная, стройная девушка лет восемнадцати-девятнадцати,  —  не колеблясь, нажала кнопку, прятавшуюся в углублении стены, сбоку от ворот. Очевидно, что она уже не в первый раз приводила сюда группы учеников начальных классов, только приступавших к изучению курса истории и экзобиологии родной планеты. Для нее это была серьезная, увлекательная практика после окончания высшего учебного заведения.

Дарья Дмитриевна Кречетова, вчерашняя выпускница государственного университета Дабога, поправила выбившуюся из-за уха прядку волос и улыбнулась кому-то из ребят.

Огромные, массивные створы ворот дрогнули и начали открываться, медленно расползаясь в стороны.

Дети, которые несмотря на присутствие учителя возбужденно перешептывались между собой, невольно притихли, глядя на движение двух многотонных плит.

Помещение, которое открылось за ними, выглядело достаточно тесным.

—  А мы поместимся там?  —  забеспокоился кто-то из ребят.

—  Не волнуйся, поместимся…  —  мягко успокоила его Даша, делая шаг вперед и подавая тем самым пример остальным.

Класс вслед за ней послушно потянулся внутрь квадратного тамбура. Когда все вошли, тесно обступив единственного взрослого, ворота дрогнули и начали также медленно смыкаться, отсекая солнечный свет.

Это оказалось и любопытно и жутковато одновременно. Кто-то из девочек взвизгнул…

Учительница улыбнулась, успокаивая детей.

—  Сейчас мы с вами находимся в так называемом «шлюзе»  —  переходной камере, расположенной между внешним миром и внутренними помещениями бункера,  —  объяснила она притихшей детворе.  —  Несколько веков назад атмосфера нашей планеты хоть и содержала в себе достаточно кислорода для дыхания, но была опасна для человека из-за множества чуждых нам микроорганизмов. Поэтому наружу приходилось выходить в защитных костюмах и герметичных шлемах. Здесь, в этой камере, вернувшихся с поверхности людей ждала процедура дезинфекции…

Словно в подтверждение ее слов под потолком вспыхнул резкий неприятно голубой свет ультрафиолетовых ламп, а из крошечных отверстий в стенах потянуло горячим, сухим, пахнущим медикаментами воздухом.

Ребята стояли, тесно прижавшись друг к другу, заинтригованные, озадаченные и немного испуганные. Все это было так непохоже на их родной Дабог… Неужели когда-то давно теплая, приветливая планета действительно была настолько враждебна к их предкам, что тем приходилось прятаться под землей, за оболочками из бетона и стали?! Трудно представить  —  чтобы выйти на улицу, нужно было надевать громоздкий скафандр со шлемом!.. Совсем как в космосе…

Потоки неприятно пахнущего воздуха наконец иссякли, и внутренние створы шлюза начали открываться так же медленно и неторопливо, как это делали наружные.

За расползающимися в стороны массивными плитами открылся длинный, тускло освещенный коридор с голыми бетонными стенами, от которых, казалось, исходил холод.

Кто-то из ребят не выдержал и поежился.

—  Да, ребята, история Дабога начиналась именно так,  —  произнесла Дарья Дмитриевна, делая шаг в коридор.  —  Когда колониальный транспорт «Беглец» совершил посадку на поверхность планеты, его приборы показали, что люди не могут дышать местным воздухом, хотя он и содержал тридцать пять процентов свободного кислорода. Планету нужно было преображать, приспосабливать к привычному для людей метаболизму, но как это было сделано?

Никто из ребят не решился ответить на заданный вопрос.

Впрочем, их молчание было вполне закономерно и ничуть не расстроило молодую учительницу.

—  Чтобы выжить в первые годы после посадки, нашим с вами далеким предкам пришлось построить под поверхностью планеты систему бункеров,  —  объяснила она, жестом обратив внимание детей на холодные, серые стены вокруг.  —  Сначала на поверхность планеты высадились машины. Они принялись рыть первые убежища, а триста тысяч человек в это время продолжали спать на борту колониального транспорта. Все они были погружены в так называемый криогенный сон. О нем вы узнаете позже на уроках биологии человека.

Она обвела взглядом столпившихся в тесном и мрачном коридоре бункера учеников и продолжила:

—  Первые годы освоения полны трагизма, непреодолимых, казалось бы, трудностей и самоотверженности тех людей, которых по мере постройки все новых и новых убежищ будили автоматы. Тяжелая планетарная техника, помимо организации новых подземных поселений, постепенно соединяла уже оборудованные бункеры сетью тоннелей. Люди, прожившие несколько лет в изоляции друг от друга, наконец получили возможность общаться не только через экраны компьютеров и средства телефонной связи, но и лично. Собравшись вместе, они сравнили результаты биологических исследований, полученных из разных точек на поверхности Дабога, и решили, что должны полностью видоизменить лик негостеприимной планеты, для того чтобы их потомки смогли вернуться к привычному, естественному для человека существованию.

В этом месте своего отрепетированного на предварительных занятиях доклада молодая учительница почувствовала, что сама волнуется не меньше, чем окружившие ее ребята.

—  А сейчас мы пройдем по коридору и попадем в зал, где вы увидите Дабог таким, как он представился нашим далеким предкам. Прошу вас, дети, не пугайтесь, стойте рядом со мной и смотрите. Никакой опасности нет, потому как все, что вы увидите,  —  это лишь имитация, искусно сделанные муляжи, управляемые компьютером.

С этими словами она пошла вперед, увлекая за собой притихшую стайку учеников.

В конце коридора начали медленно открываться еще одни ворота и…

Великий боже, что за ними творилось!

* * *

Земля. За полтора года до событий на Дабоге…

Невысокого роста человек стоял у занимающего всю стену панорамного окна, слушал, размышлял и одновременно смотрел вниз, в узкую, бездонную расселину улицы, которую, повторяясь на бесчисленных уровнях этажей, украшали сполохи разноцветных голографических реклам.

Стеклянные стены высотных зданий, чьи фасады образовывали безобразную, с его точки зрения, всемирно известную площадь Пяти Углов, поднимались вверх, к грязно-серым кислотным облакам. За стенами, как в аквариуме, можно было без труда разглядеть десятки тысяч человек, спешащих по сугубо личным и в большинстве своем  —  праздным делам, в бесконечном броуновском движении частичек  перенаселенного города.

В последнее время прозрачные стены прочно вошли в моду, и даже власти Всемирного правительства не хватило, чтобы запретить такие фасады здесь, на бесконечно повторяющихся уровнях площади Пяти Углов…

Как будто вид этой требушины большого города может доставлять удовольствие или вызывать любопытство…  —  с нотками раздражения в мыслях, решил про себя он.  —  Огромный, тупой, своенравный муравейник, где каждый мнит себя крылатой маткой… —  опять с досадой подумал он, но от окна не отошел  —  видимо, картина одновременно движущихся в замкнутых пространствах фигурок все же чем-то притягивала, завораживала его.

Джон Уинстон Хаммер считал себя человеком глубоко и прогрессивно мыслящим. В принципе он не ошибался в такой самооценке. С высоты собственного положения, будто с крыши небоскреба, многие проблемы видятся несколько иначе. Как человеческие фигурки сливаются на дне улицы в безликую, лишенную индивидуальностей серую шевелящуюся массу, так и отдельные драматические эпизоды политики теряют свою остроту, если наблюдать за ними с высоты неограниченной власти.

Если бы их только не накапливалось так катастрофически много…

Хаммер любил перечитывать классиков древности, и сейчас ему хотелось крикнуть собственным, отмеченным в мысленном ежедневнике проблемам так же просто, коротко и емко, как то делал незабвенный булгаковский Шариков:

В очередь, суки, в очередь!..

Вместо этого он усмехнулся, вполуха слушая монотонный доклад главы Национального разведывательного управления Земли:

—  …по законам движения материальных тел через аномалию космоса мы, покидая орбиты Солнечной системы в гиперпрыжке, двигаемся вдоль строго определенных силовых линий, и, учитывая предельную дальность прыжка, можно обозначить шестьдесят вероятных для выхода в трехмерный космос точек. Все они в данный момент подвергаются тщательной разведке, но и на основании уже имеющихся в нашем распоряжении данных можно с уверенностью предсказать  —  все планеты, в радиусе одного светового года от любой точки выхода, окажутся либо безнадежно мертвы, либо уже колонизированы гиперсферными транспортами-невозвращенцами, покинувшими нашу систему четыре сотни лет назад. Таким образом, Вторая волна расселения в космосе уже не может быть инициирована с Земли иначе как в два этапа, по схеме: прыжок к существующей колонии, плюс «слепой рывок» в область неизведанного космоса…

Хаммер поморщился.

Глядя вниз, на забранный в сталь и стекло человеческий муравейник, он не мнил себя богом, отнюдь. Глава Всемирного правительства и одновременно  —  президент так называемого Земного Альянса считал себя законченным реалистом, а значит, помнил и понимал: он сам когда-то вышел из чрева этого мегаполиса, который вмещал в себя десять миллиардов человек,  —  малую толику реального населения Земли. Муравейник жил по своим законам, и не стоило презирать его общественную силу, а уж тем более ворошить палкой и дразнить его обитателей.

Наоборот, глядя вниз, сквозь толщу бронированного стекла, он слишком явственно ощущал неровный пульс этой жизни, по-своему любил ее, желал ей добра в той же степени, как и себе, потому что они оказались слишком тесно взаимосвязаны  —  миллиарды людей и стоящая над ними власть.

Любить, презирать, понимать и бояться одновременно  —  что может быть мучительнее и слаще подобного балансирования на краю бездны? Хаммер тонко ощущал собственную власть. Он отвечал за копошащихся вокруг маленьких членов непомерно огромного общества, которое вплотную подошло к черте самоуничтожения и теперь стояло, с нездоровым любопытством заглядывая в собственную могилу.

Ситуация складывалась простой и драматичной одновременно.

Миллиарды людей, запертые в границах Солнечной системы, не могли быть обеспечены работой, сносными условиями жизни, ресурсами в принципе. Сколько бы ни старалось Всемирное правительство, дойдя до такого откровенного маразма, как перевод некоторых автоматизированных производств на частичный ручной труд, ситуация могла измениться только в худшую сторону. Бесчисленная армия потенциальных безработных уже составила практически восемьдесят процентов населения Земли и внутрисистемных колоний. Это были лишние люди, от рождения прозябающие на дотациях государства.

—  Значит, мы не можем отправить их в космос?

Неожиданный вопрос не застал врасплох главу разведуправления.

—  Сомневаюсь, что кто-то полетит, сэр,  —  без долгих колебаний ответил он.  —  Люди отвыкли от этого. Им не понравится, когда мы начнем запихивать их в морозильники и сплавлять, как четыреста лет назад, в сущую неизвестность, без обратного адреса.

—  Да, я знаю…  —  ответил Хаммер, отходя от окна.  —  Идея добровольной колонизации изволила сдохнуть…  —  Он в задумчивости потер подбородок.  —  Дорогие предки подбросили нам хорошую свинью, верно?  —  мрачно пошутил он.  —  Они избавились тогда от бунтующей части населения очень ловко, но руководствовались при этом исключительно эгоистическим принципом «после нас  —  хоть потоп»…

Он неторопливо прошелся по обширному кабинету, остановился у рабочего стола, который окружали искусно декорированные под старинную мебель терминалы правительственной связи и консоли мощных сетевых компьютеров.

—  Мы на краю бездны…  —  скорее для самого себя, негромко произнес он, выразительно постучав отполированным ногтем по столешнице рабочего стола, которая представляла в данный момент карту Земли с пульсирующими, неровными ареалами супермегаполисов. Инстинктивно поморщившись от вида пульсирующих аур перенаселенных городов, Джон Хаммер коснулся сенсора, расположенного в торце стола, и изображение на огромном плоском мониторе столешницы волшебно изменилось.

Оно наполнилось глубокой чернотой пространства, в котором ровным, немигающим светом чистого серебристого огня расплескалась объемная панорама далекого скопления звезд.

—  Подойдите, генерал,  —  негромко приказал Хаммер.

На фоне плотной россыпи серебряных пылинок зажглось с три десятка изумрудных огоньков. Они начинались у размытого края шарового и тянулись в глубь уплотняющегося звездного сообщества.

Это были колонии.

—  Они не хотят принять эмигрантов с Земли, ведь так?  —  спросил Джон Хаммер, двумя руками опираясь о край горизонтального экрана.

—  Не совсем так, сэр,  —  поправил его Дягилев.  —  Работа с колониями очень сложна и специфична. Мы не раскрылись ни на одной из планет. Им незачем знать о нашем присутствии в скоплении. К сожалению, выжившие анклавы цивилизаций достаточно малы, компактны по своей численности, и в них трудно внедрить наших агентов. Это удалось осуществить только на ряде планет с более крупным населением и развитой экономикой. Трижды за последний год моим людям удавалось исподволь инициировать обсуждение вопроса о том, как действовать, если корабли прародины вновь появятся на орбитах уже состоявшихся колоний.

—  Да? И каков результат?  —  Джон Хаммер сделал вид, будто не знает его.

—  В трех разных мирах люди, не контактирующие друг с другом, пришли к одному мнению: если такое случится, то поселенцев с Земли нужно будет принять, но на строго определенных условиях.

—  Каких условиях, генерал?

—  Они пустят к себе только тех, кого сами отберут из массы желающих… на конкурсной основе, сэр…

Хаммер на минуту погрузился в задумчивость.

—  Здравое решение,  —  наконец прокомментировал он.  —  Они хотят получить нормальных, дееспособных членов общества, а на Земле оставить весь этот сброд?

—  Сэр, их логику можно понять. Наши исследования в области их истории показали, что ни одна планета изначально не напоминала Землю по своим экзобиологическим данным. На любой из освоенных планет вы найдете повторение одного и того же пути  —  долгая, мучительная борьба за выживание на протяжении как минимум нескольких сот лет. Потерянные поколения, климатические катастрофы… и так далее. Никто из них не захочет пускать в свой, обустроенный потом и кровью дом тех, кого вы назвали сбродом. Им не нужен сброд. Им нужны люди. Ни одна здравомыслящая колония не захочет превратить тщательно и с любовью отстроенный дом в грязную, вшивую коммуналку для бездельников…

—  Вот, значит, как вы думаете о Земле, генерал?  —  Хаммер сначала помрачнел, а затем вдруг усмехнулся.  —  Грязная коммуналка?  —  вскинув голову, переспросил он таким тоном, словно пробовал эти слова на вкус.  —  Вы очень долго думали о колониях, господин Дягилев,  —  внезапно заключил он. Коснувшись сенсора, Хаммер, вернул на экран изображение Земли, покрытой пульсирующей коростой неровных пятен.  —  Это тоже, между прочим, люди,  —  напомнил он, щелкнув по поверхности экрана пальцем. Миллиарды людей, которые виноваты лишь в том, что родились на свет. У Земли больше нет ресурсов, чтобы кормить такое количество населения!  —  резко заключил он.  —  Наши предки, мягко говоря, загадили планету, выкачали из ее недр все, что смогли, превратив Землю в гнилую скорлупу пустого ореха! Нас в два раза больше, чем всех гипотетических колонистов вместе взятых, на открытых и даже неизвестных к сегодняшнему дню колониях. Так давайте, наконец, станем думать не о людях, а о Человечестве и решим для себя, где оно  —  там или тут?..  —  Джон Хаммер тяжело посмотрел на генерала.

Тот молчал, предоставляя главе Всемирного правительства рассуждать самому.

Джон Уинстон Хаммер уже принял решение. Он знал, что последует дальше. В его призыве  —  перестать мыслить в масштабе личностей  —  уже скрывался призрак того движения народов, которое собирался инициировать этот человек.

Он считал, что жизнь миллиардов людей, заточенных в клоаках земных супермегаполисов, несравненно более значима, чем судьба горсти колонистов, рассеянных по Галактике злой прихотью гиперсферы…

Он знал, что будет проклят одними и вряд ли добьется любви тех, кому собирался открыть дорогу в большой космос.

Кто-то должен сделать это, рано или поздно…  —  приблизительно так думал он, глядя на копошащийся за окном человеческий муравейник.  —  У нас нет даже десятка лет на долгий и нудный процесс переговоров с колониями. Они либо покорятся новой волне Экспансии, либо сойдут с исторической сцены. Третьего не дано…

На траверсе планеты Дабог. 10 июня 2607 года. Один час десять минут до начала атаки…

Шесть космических крейсеров шли клином.

Издалека, с расстояния в несколько сот тысяч километров, даже в оптике следящих устройств данное движение выглядело вполне безобидно: упорядоченные искорки света, построившиеся маленькой пирамидкой, не могли испугать стороннего наблюдателя. Тем более не воспринималось серьезно небольшое облачко вспомогательных судов, похожих на горсть серебристой пыли, брошенную на потеху солнечному ветру…

А зря… каждая пылинка данного облака являлась по меньшей мере конвойным носителем…

Планета приближалась.

Искорки света росли, принимая осязаемые контуры клиновидных конструкций длиной в несколько километров каждая. Их темная броня вспухала надстройками бесчисленных орудийных башен, меж которых угадывались плотно сомкнутые створы стартовых электромагнитных катапульт, предназначенных для выброса в космос истребителей поддержки, или старта десантных модулей при планетарных атаках.

Головной крейсер, двигавшийся в вершине пирамиды, был темен как ночь. Никаких опознавательных огней или иных навигационных сигналов. Черная тень на фоне черного неба, и лишь пламя, полыхающее в корме корабля, скупо подсвечивало его контур, позволяя прочитать название, нанесенное метровыми буквами на броню в районе главного шлюза.

«ЭНДГРОУЗ».

Вслед за ним, освещенные выхлопом ионных двигателей флагмана эскадры, скользили «Апостол Петр» и «Тень Земли».

Замыкали пирамиду еще три крейсера, за которыми двигались три десятка меньших космических судов.

Это была сила, способная перемалывать звездные системы с той же легкостью, как гусеница танка сминает случайно попавшую под трак детскую игрушку.

…Адмирал Нагумо расхаживал по мягкому ковру, которым была выстелена палуба боевого мостика флагманского крейсера «Эндгроуз», бросая косые, хмурые взгляды на обзорные экраны, куда транслировалось укрупненное изображение подвергшейся атаке звездной системы.

Безымянная звезда пронзительно-желтым, ослепительным шариком зависла в черноте космоса. Соседний экран показывал серо-голубую, измазанную разводами облачности планету, вокруг которой вращалась невзрачная горошина лишенной атмосферы луны. Приборы визуального увеличения показывали лишь размытые границы стратосферы Дабога да пару-тройку спутников совершенно мирного предназначения. Никаких следящих устройств, систем орбитальной обороны, космических станций…

Казалось бы  —  легкая добыча… Перезрелое яблоко, что должно упасть к ногам Всемирного правительства, став отправной точкой для Второго рывка галактической Экспансии, инициированного с Земли…

Однако, несмотря на оптимистичность прогнозов и совершенно недвусмысленный приказ, Нагумо нервничал. Командующий тремя объединенными флотами Земного Альянса не был согласен с тем планом, который носил кодовое название «Акция устрашения». Ему казалось неправильным начинать покорение колоний с демонстративной орбитальной бомбардировки. Но, к сожалению, планы операции утверждал не он…

Хватит!  —  мысленно оборвал сам себя Нагумо.  —  Это мой долг перед миллиардами людей, заточенных в границах Солнечной системы.

Адмирал не был гуманистом. Его не мучила совесть. Он в полной мере осознавал, что они собираются сделать. Единственное, во что верил Нагумо,  —  будущие поколения разберутся, кто есть кто, и это уже будет их дело  —  поставить ему памятник или превратить его имя в проклятие…

В очередной раз проходя мимо личного терминала, установленного в самом центре боевого мостика, Нагумо, раздраженный собственными сомнениями, склонился к встроенному в панель коммуникатору и произнес:

—  Вахтенный, связь с ракетной палубой!

—  Есть, сэр!

Что-то щелкнуло в недрах пульта.

—  Ракетная палуба, старший офицер Корнилов на связи, сэр!

—  Все готово?

—  Так точно! Точки поражения запрограммированы. Все координаты проверены мной лично. Два города: один  —  на севере, другой  —  на юге материка, сэр!

—  Хорошо, начинайте…

Эта фраза прозвучала обыденно, ровно.

Никто еще не понимал, что с нее начинается новая эра в истории освоенного космоса. Все происходило в тиши напичканных электроникой постов и палуб, где самыми громкими звуками являлся шелест охлаждающих вентиляторов да монотонное попискивание сигналов на консолях компьютеров наведения…

Через минуту с небольшим в носовой части «Эндгроуза» беззвучно открылись ракетные порты. Две длинные, обтекаемые сигары ракет класса «космос — земля» немного выдвинулись из них, показав заостренные носы со зловещей маркировкой по ободу боеголовок.

ВНИМАНИЕ! ЯДЕРНЫЙ ЗАРЯД. РАДИАЦИОННАЯ УГРОЗА. РАБОТАТЬ ТОЛЬКО В ЗАЩИТНЫХ КОСТЮМАХ ПРИ УСТАНОВЛЕННЫХ ПРЕДОХРАНИТЕЛЯХ!

В данный момент все чеки предохранителей были сняты.

Где-то в глубинах крейсера монотонный голос компьютерной системы заканчивал обратный отсчет, озвучивая последние, отпущенные ничего не подозревающим людям секунды…

Нагумо пристально смотрел на экран и видел, как обе ракеты, вырвавшись из пусковых шахт, ринулись к серо-голубому шарику планеты. Адмирал проводил долгим взглядом ослепительные хвосты их реактивных двигателей и вновь склонился к коммуникатору:

—  Вахтенный, лидера Третьего флота, крейсер «Тень Земли», на связь. Адмирала Надырова, лично.

—  Есть, сэр!

Нагумо так и остался стоять, склонившись к сеточке коммуникатора. Боковым зрением он видел, как на одном из экранов ослепительные хвосты ракет превратились в две точки и исчезли, потерявшись на светлом фоне планеты…

—  Надыров на линии, сэр!

—  Тиберий…  —  Нагумо пожевал губами, что-то обдумывая, и вдруг произнес:  —  Начинай.

* * *

Дабог. Национальный музей

С низкого, свинцово-серого неба не переставая хлестал дождь.

Тяжелые грозовые облака неслись под напором ураганного ветра почти над самой землей, едва не задевая макушки огромных древовидных папоротников,  —  по крайней мере напуганным не на шутку детям казалось, что они действительно попали в прошлое и эти тяжелые облака несутся над их головами…

Местность вокруг напоминала бескрайнее, заросшее непроходимыми джунглями болото.

Стены огромного зала, создающие стереоскопическую панораму окрестностей, демонстрировали плотные заросли грязно-зеленых растений, украшенных султанами торчащих во все стороны листьев. По центру, рассекая надвое панораму древнего Дабога, текла, перекатываясь на обнажившихся валунах, мелководная река. Ее берега образовывала болотистая почва, над которой постоянно курилось марево желтоватых испарений. Под сенью первобытных джунглей стоял назойливый, нудный звон, который испускали тучи вьющихся под листьями насекомых.

—  Обратите внимание, дети…  —  заговорила Дарья Дмитриевна.  —  Вон там, на другом берегу реки, ползет планетарный танк-вездеход. Эта машина являлась самой мощной из всего парка планетарной техники, который привез на своем борту колониальный транспорт «Беглец».

Дети повернули головы в указанном направлении.

В данный момент планетарному танку приходилось совсем несладко. Он полз по болоту на широких гусеницах, оставляя за собой широкую просеку. Из бункера, расположенного в задней части машины, на почву разбрасывался какой-то белесый порошок. Масса поваленных за ним деревьев шипела, истекая зловонным паром.

—  Сейчас эта машина готовит почву планеты к первому преобразованию. Она делает просеки в джунглях и распыляет специальные микроорганизмы. Это наши, привезенные с Земли формы микроскопических существ, называемые бактериями. Они первыми, наравне с техникой, вступили в борьбу с дикой природой Дабога. Бактерии должны выжить, поселиться в почве и тем самым сделать ее чуть более пригодной для человека, чем раньше. Это маленькая, ничтожная часть борьбы за изменение биосферы планеты, крохотная ступенечка вверх, к сегодняшнему дню,  —  объяснила учительница, исподволь наблюдая за реакцией ребят.

Пока она говорила, испуганные дети немного успокоились. Они по-прежнему жались друг к другу, держась тесной кучкой, но озирались по сторонам уже с явным любопытством.

—  Смотрите, смотрите, он тонет!  —  вдруг выкрикнул один из мальчишек, указав рукой в направлении планетарного танка.

Действительно, машина попала в тяжелую ситуацию. Болотистая почва под ней вдруг раздалась в стороны, и танк начал проваливаться в трясину. Грязная, хлюпающая вода жадно вскипала вокруг него пузырями болотных испарений. Танк натужно вращал гусеницами, тщетно пытаясь зацепиться траками за твердую почву.

Наконец, когда грязная жижа поднялась выше гусениц, компьютер машины временно прекратил сопротивление. Двигатели замолчали, а вместо этого в покатой башне открылся люк, откуда выдвинулась параболическая антенна связи.

—  Сейчас машина позовет на помощь,  —  пояснила учительница.

Однако, где бы ни находился источник помощи, она несколько запоздала. Внезапно пространство над джунглями, между залитой топями землей и низким, изливающимся дождем небом, огласил громоподобный рык какого-то животного. Почва под ногами заметно дрожала, передавая тяжкую поступь многотонной рептилии, которая ломилась сквозь джунгли, оставляя за собой просеку гораздо более широкую, чем увязший в болоте танк.

—  Мамочка…  —  Кто-то из детей непроизвольно попятился назад, но учительница постаралась успокоить их.

—  Дети, тихо, это всего лишь представление, имитация, не забыли?

Конечно, они помнили ее слова, произнесенные перед входом в этот зал. Но разве можно стоять спокойно, когда прямо на тебя прет чудище высотой с пятиэтажный дом, чья утыканная зубами пасть возвышается даже над зеленым пологом джунглей!

—  По аналогии с древними формами земной жизни наши предки назвали таких существ динозаврами,  —  объяснила Дарья Дмитриевна.  —  В те времена они безраздельно властвовали на всей территории Дабога.

Пока она говорила, громадный ящер разломал прибрежную стену зарослей, прошел, разбрызгивая воду, буквально в десятке метров от перепуганных экскурсантов и склонил свою голову над планетарным танком.

Очевидно, что ящер принял его за какой-то диковинный вид местной жизни, потому что вдруг развернулся, высоко задрал свой хвост, украшенный на конце увесистым костяным набалдашником, и с громким ревом хлестнул им по башне вездехода, расколов бронированный купол и расплескав по сторонам тонны зловонной болотной жижи.

Из искалеченной машины повалил густой дым, и это напугало злобную рептилию. Ящер отступил в сторону, раздувая ноздри и принюхиваясь.

Тем временем внутрь планетарного танка хлынули потоки воды. Дым моментально иссяк, но сама машина уже не подавала никаких признаков жизни. Накренившись на один борт, она медленно и беспомощно погружалась в болотную топь.

—  Видите, ребята?  —  задала вопрос учительница своей притихшей, напуганной аудитории.  —  Как наши предки могли успешно бороться с враждебной к людям средой Дабога, если самые мощные планетарные машины оказались бессильны перед дикой природой планеты? Они вязли и тонули в болотах, их ломали в схватках жившие здесь гигантские животные, и с каждой такой потерей драгоценной, привезенной с Земли техники шансы наших предков на выживание катастрофически сокращались.

Дети внимательно слушали, не прекращая при этом озираться по сторонам. Их явно пугал ТАКОЙ Дабог.

—  Тогда наши с вами предки опять собрались вместе. К этому времени под землей уже была построена огромная сеть бункеров, на несколько этажей уходящая в глубь планеты. В некоторых местах, где удалось добраться до источников планетарного тепла, были построены электростанции. Подземные воды, пропущенные через специальные фильтры, годились для питья. Нефть, которую нашли в подземных породах, дала возможность добывать топливо и изготавливать пластмассу. Жизнь в подземельях понемногу налаживалась, но наши предки не оставляли мысли об освоении поверхности Дабога.

Тогда, на историческом собрании всего населения подземелий, было решено еще раз объединить усилия и использовать скудный запас оставшихся машин на постройку подземных автоматических заводов, которые в будущем смогут выпускать новых роботов. Люди поняли, что им не одолеть планету одним рывком, и они решили пожертвовать собой ради своих внуков и правнуков. «Пусть мы проведем всю свою жизнь в подземельях, но наши потомки увидят в конце концов солнце и будут жить наверху»,  —  так решили они, собравшись вместе.

Учительница протянула руку и что-то переключила на стене возле входа в панорамный зал.

Свет на секунду померк, и обстановка вокруг изменилась.

По-прежнему в центре панорамы протекала река, но теперь она стала глубже, шире, куда-то исчезли торчавшие из воды, обкатанные временем валуны. Растительность вокруг оставалась густой, высокой и непроходимой, но в ней произошли некоторые изменения  —  по соседству с древовидными представителями исконной жизни Дабога теперь росли вполне знакомые небрежницы, их заросли тянулись вдоль берега реки, клоня к ее мутным водам свои лохматые, растрепанные ветви.

—  Вот пример первой победы людей над дикой природой планеты. Земные предки небрежниц назывались ивами и имели немного другой вид. Это первое серьезное растение, которое сумело не только прижиться, но, изменившись, размножаться на Дабоге.

Глаза детей восхищенно заблестели.

Познав робость перед дикой, враждебной природой древнего Дабога, они приветствовали неказистые, но знакомые деревья с восторженным одобрением. Наблюдавшая за этим учительница тоже выглядела довольной  —  первый урок был правильно усвоен детьми. В конце концов они научатся ценить то, что создали их предки, любить природу нынешнего Дабога, беречь ее…

Дав детям вдоволь насмотреться на пейзаж чуть видоизменившихся джунглей, Дарья Дмитриевна привлекла их внимание, жестом указав на туманный горизонт:

—  Сейчас вы видите планету такой, какой она стала по прошествии ста лет после посадки колониального транспорта. А теперь посмотрим, как за эти годы изменилась техника людей.

* * *

Внутренний космодром крейсера  «Тень Земли». Тридцать две минуты  до начала вторжения.

Сирена выла не переставая.

Ее звук, сопровождаемый мерными вспышками кроваво-красных огней, обрамляющих квадратные ложементы стартовых катапульт, на которых покоились тупорылые, сигарообразные десантно-штурмовые модули с короткими крыльями для стабилизации атмосферного полета, вызывал невольную дрожь возбуждения у сотен людей в серых, камуфлированных черно-желтыми пятнами бронескафандрах, которые нескончаемыми цепочками бежали к откинутым рампам.

—  Быстрее! Шевелись!  —  Резкие окрики команд бились в коммуникаторах, подстегивая тяжелый бег массивных фигур. Звонко клацали о металлический пол ангара магнитные подошвы ботинок. Лица людей за поднятыми забралами гермошлемов были очень разными. Одни казались злы и сосредоточенны, другие выглядели подавленными, третьи радостно-возбужденными, иные отражали растерянность, которая выползала на покрытые бисеринками пота лица пятнами предательской бледности, но никто из них не пытался выпасть из общего ритма движения, навязанного воем сирены, мерными вспышками злобных огней да бьющимися в коммуникаторах фразами:

—  Быстрее! Быстрее! Шевелитесь, сукины дети, вас ждет новая родина!

Внезапно на огромной стартовой площадке внутреннего космодрома крейсера «Тень Земли» возник иной звук. Он не смог перекрыть надсадного воя предстартовых сирен, но вплелся в него новой, органичной, угрожающей нотой…

То был гул антигравитационных турбин планетарных боевых машин.

По всему периметру внутреннего космодрома с шипением сжатого воздуха поднимались ворота ангаров. Предстартовая суматоха усилилась еще больше, когда из крайнего парковочного бокса появилась громадная БПМ, боевая планетарная машина, с четко прорисованной цифрой «один» на покатой башне плазменного генератора.

Если проводить аналогии, то можно сказать так: эволюционным предком человека несомненно являлись приматы. В таком случае, применяя то же сравнение,  —  далеким предком данной машины являлся танк. Технология XXVII века от Рождества Христова отказалась от гусениц  —  машина передвигалась на восьми ребристых литых колесах, но обладала намного большей проходимостью и маневренностью, чем ее далекий гусеничный предок. Такое стало возможно благодаря генераторам антигравитационного поля, которые сводили вес машины до определенного минимума. Пока работали генераторы, планетарная машина, которая в действительности весила около сорока тонн, обладала лишь той массой, которая была необходима для сцепления ее колес с почвой. В таком техническом решении крылась потрясающая универсальность. Меняя вес боевой машины в зависимости от обстановки, бортовой компьютер мог сделать ее легкой, как пушинка, когда нужно было преодолеть крутое препятствие, или наоборот, вернуть давление сорока тонн брони и заставить машину буквально «врасти» в землю… Контролируемая сила тяжести давала ей почти неограниченные возможности к маневру, а тяжелое вооружение делало боевую планетарную машину страшным, практически непобедимым и неуничтожаемым противником.

Сейчас десять БПМ выползали из парковочных боксов.

До сих пор считалось, что мир не знает более надежной и смертоносной боевой техники. Выстоять в бою против боевой планетарной машины могла разве что другая БПМ.

Никто не сомневался: захват планеты окажется стремительной и бескровной акцией.

Погрузка личного состава крейсера в чрева десантно-штурмовых модулей уже закончилась, и теперь пилоты челноков ждали, когда планетарные машины поддержки вползут на откинутые рампы…

В небольшом, прилепившемся под сводами внутреннего космопорта блистере несколько офицеров-техников уже приготовились отдать последний приказ автоматике. На пультах управления этого отсека радужными соцветьями вспыхивали и гасли сигналы готовности.

Когда модуль номер один принял на борт боевую планетарную машину, его десантная рампа начала закрываться и одновременно ритмичное завывание сирены перешло в истошный вой.

Первый ложемент электромагнитной стартовой катапульты с закрепленным на нем челноком начал разворачиваться к стволу пусковой шахты.

* * *

Дабог. Национальный музей.

Экскурсия продолжалась.

Учительница отвела детей к стене, которая транслировала голографическое изображение кое-как разбавленных знакомыми небрежницами первобытных джунглей Дабога.

—  Вы видели, насколько не приспособлена оказалась привезенная с Земли техника для эффективного освоения планеты,  —  продолжила она свой экскурс в далекую историю.  —  Нашим предкам судьба не оставила никакого выбора  —  они должны были что-то придумать. Устройство колониального транспорта предполагало только одну посадку. Люди уже не могли покинуть найденную планету и были вынуждены бороться за выживание.

Далеко за деревьями, от туманного горизонта внезапно прорезался далекий, но поразительно знакомый детям звук.

Они часто слышали подобное в реальности Дабога сегодняшнего и потому не испугались приближающегося звука работающих сервоприводов. Наоборот, часть детей радостно заулыбалась, с интересом глядя по сторонам, пока они не увидели, кто на самом деле издает этот хорошо знакомый, безобидный звук.

О, это было настоящее чудовище!

—  Я видел! Видел!  —  вдруг закричал один из малышей.  —  Мы с мамой видели такого в Национальном парке дикой природы! Это идет памятник!

Дарья Дмитриевна улыбнулась.

—  Нет, Саша, ты ошибаешься. Это не памятник и даже не голограмма, а настоящая машина, сохранившаяся с той далекой поры.

Кибермеханизм шел, мерно покачиваясь из стороны в сторону. Кроме визгливого звука работающих сервоприводов, эта древняя машина имела очень мало общего с изящными современными агророботами, которых выпускала промышленность Дабога. Но несомненно, это был их предок в плане эволюционного развития техники! Слишком высокий, слишком мощный, чересчур защищенный… он выглядел бы на современных плантациях дерева Бао как монстр, но на фоне первобытных, едва освоенных джунглей Дабога это было именно то, что нужно!.. Ни у кого из ребят не возникло даже тени сомнения, наоборот,  —  их души внезапно тронула незнакомая ранее гордость,  —  они уже успели пережить испуг, робость в тот момент, когда тонул планетарный танк, они чуть-чуть приподняли для себя завесу истории, увидели там, в глубинах веков, отчаяние своих прапрадедов, в какие-то моменты граничившее с безысходностью, и сейчас они искренне приветствовали машину, которая действительно могла покорить болотистые джунгли!..

Учительница, наблюдавшая за реакцией детей, принялась объяснять следующую часть урока.

Дети слушали ее, зачарованно глядя на грозную шагающую машину, чья рубка, прикрытая колпаком из бронестекла, возвышалась над макушками самых высоких деревьев. Кибермеханизм шел по непроходимым джунглям, словно те являлись кустарниковым подлеском. Два его ступохода, мерно двигались, оставляя в почве глубокие следы. Макушки деревьев гнулись, подминаемые плоским днищем исполина. Издали механизм походил на странную, но удивительно гармоничную помесь какой-то смутно знакомой по картинкам в детских книжках птицы  и грозных ящеров древности.

—  Наука, которая позволила создать принципиально новый вид машин, называется бионикой,  —  пояснила преподаватель.  —  Ученые нашей планеты долго исследовали строение и природную конструкцию опорно-двигательных аппаратов местных ящеров, которые весят десятки тонн, но с удивительной ловкостью ходят по болотам, джунглям и даже карабкаются по таким горам, куда не под силу взобраться ни одному вездеходу…

Словно в подтверждение ее слов шагающая машина остановилась на берегу глубокой реки. За прозрачным бронестеклом кабины был отчетливо виден человек, сидящий в рубке управления. Сейчас он как раз протянул руку, что-то переключая на расположенных перед ним пультах, и машина попросту перешагнула реку.

В этот момент с противоположной стороны показался огромный ящер  —  сородич того, кто на глазах ребят одним ударом хвоста расколол и утопил планетарный танк.

—  Это правда настоящий кибермеханизм?!  —  со страхом спросила одна из девочек.

Учительница посмотрела на нее и улыбнулась:

—  Да, Долорес, не волнуйся. Машина  настоящая. У нее даже есть имя.

—  Какое?  —  в один голос поинтересовались дети.

—  Его зовут «Беркут». Это фамильный робот семьи Рокотовых. А в нейросенсорном кресле управления сидит Игорь Владимирович Рокотов, младший научный сотрудник нашего музея. Робот принадлежит ему. Раньше, несколько веков назад, каждая семья на Дабоге владела такой машиной. Когда люди смогли покинуть подземные бункера и стали создавать первые внешние поселения, на поверхности Дабога еще царили ящеры. Они нападали на людей, разрушали их дома, вытаптывали поля, которые с огромным трудом возделывали первые поселенцы. К тому же дерево Бао, которое, как вы знаете, составляет основу нашего сельского хозяйства, не росло на Дабоге раньше. Бао  —  это мутант, плод генной инженерии, придуманная людьми смесь нескольких местных деревьев и растений с далекой Земли. Плоды дерева Бао настолько вкусны и питательны, что ящеры сразу полюбили новое лакомство и старались сожрать все, что с трудом выращивали люди для своих нужд. Это была борьба за выживание, дети, и она порой принимала жестокие обороты. Мы преображали Дабог, а Дабог преображал нас. То, что вы видите сейчас на поверхности родной планеты,  —  это не природа покинутой нашими предками Земли, но и не Дабог в его первозданном виде. Это синтез, продукт смешивания двух биосфер.

—  А что, все ящеры умерли, да?  —  с ноткой сочувствия в голосе спросила та же девочка, которая несколько минут назад интересовалась  —  настоящий ли приближающийся к реке кибермеханизм.

—  Нет, милая, не умерли,  —  поспешила уверить ее Дарья Дмитриевна.  —  Их нельзя было оставить там, где собирались жить люди,  —  пояснила она,  —  но и уничтожить исконную жизнь планеты было бы жестоко и неправильно. Поэтому наши предки отдали во владение ящерам огромный, заросший джунглями остров, расположенный далеко на юге, посреди океана. Остров настолько велик, что многие называют его материком. Там продолжают жить все исконные обитатели планеты. Наши ученые заботятся о них, изучают эволюцию Дабога, проводят разные эксперименты…

Объяснения учительницы были прерваны громким, душераздирающим рыком.

Вышедший на берег реки ящер заметил шагающего «Беркута», который, выпустив из своего приплюснутого корпуса длинный манипулятор, с корнем выщипывал огромные деревья и складывал их в аккуратный штабель, расчищая квадрат под будущее поле.

Не задумываясь, рептилия с громоподобным клекотом ступила в воду.

«Беркут» бросил свое занятие и повернул торс с резким всхлипом ведущих приводов. Заметив атакующего монстра, кибермеханизм убрал манипулятор и вдруг начал преображаться.

Из-за загривка «Беркута» на прозрачный колпак рубки надвинулись клиновидные сегменты брони, оставив лишь две узкие, раскосые щели смотровых триплексов. Серв-машина чуть присела, согнув свои ступоходы в шарнирных сочленениях массивных колен. Сейчас, приняв такую стойку, она походила на изготовившегося к прыжку жабоклюва с далекой планеты Элио  —  одной из десятка известных Дабогу колоний Первого Рывка. С этим миром Дабог торговал и сотрудничал уже более полувека.

Что-то клацнуло в загривке робота. За рубкой пилота виднелись два покатых, обтекаемых горба. Сейчас в них внезапно открылось два десятка диафрагменных отверстий, и дети увидели торчащие в глубинах пусковых стволов острые жала оперенных ракет. Однако пилот «Беркута» счел это недостаточным, и по бокам кибермеханизма, прямо над сочленениями ступоходов, выдвинулись короткие стволы крупнокалиберных пушек.

Однако до кровавой схватки дело не дошло. Ящер стремительно приближался, его огромные лапы разбрызгивали мутную воду на отмели, но «Беркут», поведя торсом, произвел один-единственный выстрел. Ракета стремительным росчерком пронзила влажный воздух джунглей и вонзилась в мясистое бедро рептилии. Она не взорвалась, и ящер едва ли прочувствовал ее укус, но внезапно его движения замедлились, стали вялыми, ящер прошел еще несколько шагов и упал, взметнув к небу фонтаны смешанной с песком воды.

В загривке «Беркута» опять что-то защелкало, и оттуда выдвинулась параболическая антенна связи.

Через пару минут у далекого горизонта возник утробный гул реактивных двигателей, и в небесах показалась растущая на глазах точка транспортного модуля. Покружив над «Беркутом», который вновь принял рабочее положение и спокойно продолжал расчищать делянку, он опустился почти до самой земли, завис над огромной, поверженной на мелководье тушей, затем осторожно подцепил парализованного ящера специальным чалочным приспособлением и взмыл вверх, унося страшную рептилию.

Пролетая над шагающей машиной, он приветственно покачал короткими крыльями. «Беркут» в ответ чуть приподнял уплощенный корпус.

—  Он понес его на остров, да?  —  догадался кто-то из ребят.

—  Да, дети,  —  подтвердила учительница.  —  Хотя не все встречи с ящерами заканчивались так мирно. Иногда они нападали внезапно, большими группами, особенно в период своего размножения, и несколько раз людям приходилось выдерживать настоящие сражения с рептилиями. Именно поэтому «Беркута» и другие, подобные ему серв-машины, создавали и вооружали, как универсальные механизмы, способные не только к мирной деятельности. Освоение Дабога было очень трудным. Но наши предки не просто выстояли в этой борьбе,  —  обратила внимание детей преподаватель.  —  Самым главным в этом противостоянии является то, что исконную природу Дабога не уничтожили, а ассимилировали. Позже, на уроках экзобиологии, я объясню вам этот термин.

Пока она говорила, огромная серв-машина закончила расчищать квадратный участок древнего леса и направилась в противоположную от детей сторону, к неприметным воротам, скрытым от глаз голограммой джунглей. От его поступи отчетливо вздрагивал пол бункера.

—  Именно благодаря им, мы сейчас спокойно живем под открытым небом, а на наших полях больше нет машин, напоминающих этот музейный экспонат.  —  Произнесла Дарья Дмитриевна, глядя вслед удаляющемуся механическому реликту.  —  А теперь мы с вами покинем этот зал и спустимся вниз, на первый подземный завод Дабога, который как раз и производил сервомеханизмы, преображавших поверхность планеты…

* * *

Дабог. За тринадцать минут до начала вторжения.

 

Конец ознакомительного фрагмента.

Отзывы

Отзывов пока нет.

Добавьте первый отзыв “2607 год Дабог”


Меню
Меню
Меню
0 WooCommerce Floating Cart

Корзина пуста