Вход|Регистрация или Войти через:
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Filter by Categories
Библиография
Блог
Галерея
Изданные книги
Интервью
История вселенной
Новости
Поддержать автора
TL1

Титановая Лоза

100.00 р.

Вы так же можете приобрести всю серию «Апокалипсис-сталкер» со скидкой.



Описание товара

Трилогия «Титановая Лоза» книга 1

Стылое, промозглое утро 15 сентября 2051 года… Внезапная катастрофа потрясла Евразию. Сначала это приняли за террористический акт, но когда первым группам разведчиков удалось пройти зоны повышенной гравитации, их глазам открылось нечто невообразимое…

Читать ознакомительный фрагмент

Андрей Ливадный.

Титановая Лоза.

роман.

 

Пролог.

 

15 сентября 2051 года…

Стылое, промозглое, нервное утро.

Еще сумерки. Полоска зари едва тлеет у горизонта. Порывистый ветер гонит клубы пыли меж развалин высотных зданий, треплет полог штабной палатки.

Вокруг мириады огней. Полевые госпитали медицины катастроф, освещенные изнутри болезненно ярким светом, машины с включенными фарами, бронетехника, разметочные сигналы временных вертолетных площадок, габариты устремленных в небо антенн связи…

А вокруг руины, руины, руины…

Минута тишины.

Разбор завалов прекращен. Все замерли.

Лица людей злые и усталые, техника запыленная, а тишина глухая, отдающая безысходностью второго рассвета после катастрофы, потрясшей Землю.

Очередной порыв ветра все же распахнул полог штабной палатки и вдруг голос — хриплый, надсаженный вырвался оттуда, заставляя вздрогнуть спасателей, военных, медиков…

— Пять! Пять взрывов одновременно! – генерал Шепетов резко встал, едва не опрокинув стул, вскинул руку, растопырил пальцы, словно хотел загрести ими лицо побледневшего полковника, смять, его скомкать, как бесполезные бумаги, что все копились и копились на столе. – Пять взрывов, синхронизированные до секунды! Это не может быть случайностью, совпадением!

Аскетичная обстановка полевого штаба пропиталась атмосферой нервозности. В нездоровом желтом свете плавал сигаретный дым, тускло сияли голографические экраны, бросая землисто-серые отсветы на лица нескольких офицеров.

Не дождавшись ответа от полковника, Шепетов обернулся к тактическому терминалу, коснулся сенсора. В полуметре от него тут же спроецировался полупрозрачный, словно созданный из уплотненного воздуха стереомонитор, в объеме которого возникло изображение группы ученых, столпившихся у карты евразийского континента.

Соединение, установленное с аналитическим центром МЧС России, стало следствием машинального действия безмерно уставшего, почти потерявшего надежду, но еще не сломленного человека. Шепетов находился на грани отчаянья – чувства не свойственного боевому генералу. Впрочем, ощущение безысходности буквально витало в воздухе, его испытывали все, начиная от рядового спасателя и заканчивая высшими чинами генштаба.

Никто ничего не понимал. Вторые сутки на исходе, а информации – ноль. Вокруг – тотальные разрушения. Пять мощнейших взрывов, повлекших за собой цепную реакцию техногенных катастроф, пробудившие тектоническую активность земной коры, грянули одновременно в пяти точках евразийского континента, удаленных друг от друга на сотни километров.

Масштаб бедствия не укладывался в рассудке.

Генерал молча, будто окаменев, смотрел на экран, погрузившись в тяжелые мысли, что кружили водоворотом, тянули в омут отчаянья…

Нет информации… Нет способа послать в зоны бедствий хотя бы беспилотные аппараты. Все попытки завершились провалом, — взрывы грянули неожиданно, спутники успели зафиксировать лишь исполинские выбросы миллиардов тонн вещества, атмосфера над эпицентрами катастроф мгновенно помутилась, а затем там начали происходить невозможные, непостижимые с точки зрения современной науки явления, словно сама природа Вселенной восстала против людей…

Глаза Шепетова сузились, взгляд немного прояснился. Он вздрогнул, осознав, что уже секунд тридцать молча смотрит на огромную, составленную из сотен экранов электронную карту Евразии, занимающую всю стену аналитического центра МЧС.  Пять условных сферических фигур, наполовину утопленных в толщу земной коры, обозначали зоны бедствия: примерно равные по диаметру, они изолировали от остального мира Новосибирский Академгородок, институт имени Курчатова в Москве, недостроенную атомную электростанцию на полуострове Казантип, в Крыму, атомную станцию в Сосновом Бору, и, наконец, уже печально известную зону отчужденных пространств в районе бывшей Чернобыльской АЭС.

— Ну что вы там столпились?! – Не выдержав воцарившейся гнетущей тишины, рявкнул Шепетов, привлекая внимание специалистов аналитического центра. Приближалось время очередного доклада президенту, а он не мог сказать главе государства ничего нового – в то время, как мировые информагентства будто с ума посходили, изливая с экранов, сообщая по радио, распространяя по компьютерным сетям откровенный бред о вторжении инопланетян, падении астероидов, испытании секретного оружия, он раз за разом расписывался в собственном бессилии!

— Нам удалось произвести вычисления, используя данные от сейсмологических и метеорологических станций, а так же со спутников, полученные перед их сходом с орбит, – обернувшись к комплексу связи, сообщил руководитель научной группы. – Это потрясающе!..

На взгляд генерала ученый вел себя неадекватно. Что может быть потрясающего в картине глобальной катастрофы, стершей с лица Земли целые города?!

— Мы построили математическую модель катастрофы, – как ни в чем не бывало, продолжил профессор Марников. – При ее анализе нами сделано уникальное открытие! Первоначально существовала «материнская» аномалия, возникшая в гравитационном поле Земли всего на доли секунд. Затем она распалась на пять очагов, представляющие собой сферические деформации поля тяготения планеты!

— Что это дает?! – не выдержав, все же вспылил Шепетов. — Какой практический толк от ваших умозаключений?! Объясняйте доступным языком!

— Минуту терпения, — кивнул Марников. Сжав сенсор лазерной указки, он выпустил кроваво-красный лучик. – Практический смысл огромен. Надеюсь, генерал вы понимаете разницу между полой сферой и шаром?

— Естественно!

— Мы доказали, что гравитационные аномалии имеют структуру полых сфер! – торжествующе заключил Марников. — Это значит, что искажения гравитационного поля имеют четкие внешние и внутренние границы, а сила тяготения внутри отчужденных пространств, по нашим предположениям, соответствует норме!

— То есть, там сохранились условия для жизни? – встрепенулся генерал.

— Вероятно. Мы не в состоянии прогнозировать последствия произошедших землетрясений и спровоцированных ими техногенных катастроф. Наши вычисления показывают, что каждая из зон бедствий в данный момент окружена Барьером гравитационного искажения. Его глубина, по последним данным составляет три километра для каждого из отчужденных пространств, – он чиркнул лучом по непонятным отметкам, расположенным подле сферических фигур, наполовину утопленных в толщу земной коры. – Повышенное значение гравитации одинаково для периметра всех зон, где произошли катастрофы. Нам удалось установить, что сила тяготения возрастает постепенно, достигая трехкратной величины на расстоянии полутора километров от внешнего радиуса Барьеров, а затем постепенно уменьшается, если двигаться сторону изолированных пространств. Барьеры на данный момент стабилизировались. Новых толчков пока не фиксируется, — вероятно, все тектонические сдвиги, связанные со скачкообразным увеличением гравитации, уже произошли.

Шепетов, внимательно выслушав руководителя научной группы, вернулся к рабочему столу, тяжело сел в кресло. Тонкая нить надежды вновь пульсировала в рассудке, он мысленно цеплялся за нее, твердя себе – еще не все потеряно!..

— Что еще удалось узнать?

— Стабилизация Барьеров дала нам возможность начать расчет реальной нагрузки на технику и определить, какие из машин способны преодолеть рубеж повышенной гравитации…

— Считайте! Быстрее! Там вторые сутки люди заперты! Без помощи! – генерал отвернулся, переключил канал связи, соединяясь со штабом военно-космических сил. – Дмитрий Сергеевич, что скажешь?

Командующий ВКС покачал головой.

— Все аппараты группировки, находившиеся над регионами катастроф, сошли с орбит. Связь по-прежнему прервана, спутниковый контроль территорий утрачен. Пока мы корректируем орбиты других аппаратов…

Генерал махнул рукой: хватит!

— Проклятье… — Шепетов вновь открыл телекоммуникационный канал с центром МЧС. – Марников! Мне нужно знать, что стало первопричиной гравитационного скачка!

Профессор в ответ лишь покачал головой.

— По моим сведениям, на нашей планете нет оружия или прибора, способного изменять значения гравитации!  Тем более в таких масштабах!

— Пять катастроф произошли одновременно! Теперь вы говорите о синхронном формировании пяти Барьеров. Это, по-вашему, цепь случайностей?! Что мне докладывать президенту?!

Вопрос уже набил оскомину…

— Мы работаем, – глухо ответил Марников. – Сейчас в качестве гипотезы рассматривается теория гиперточки Сливко-Клейна.

— Ее суть?

— Сложно объяснить в двух словах, генерал. Но я попытаюсь… — Марников замялся, подбирая формулировки. – Вы слышали о многомерном пространстве?

— Нет. – Честно признал Шепетов. – Я не увлекаюсь фантастикой.

— В таком случае просто выслушайте. Если источник возникновения «материнской» аномалии расположен в ином измерении, то согласно теории гиперточки, его проекция на наш мир будет иметь вид нескольких полых гравитационных сфер, при этом математический центр каждого из искажений одновременно является центром любого другого, а также центром аналогичного явления в ином измерении…

— Достаточно!.. – прервал его Шепетов. – Сконцентрируйте все усилия на точных расчетах по технике!

— Зря злитесь, генерал! – внезапно возразил профессор. – По некоторым косвенным данным мы можем предположить, что между пятью изолированными зонами катастроф в данный момент происходят процессы обмена веществом! Если информация подтвердится, мы получим прямое доказательство теории Сливко-Клейна!

Последние фразы Марникова заставили генерала нервно вздрогнуть.

— Не понимаю! Как может происходить обмен веществом между территориями, расположенными на огромном удалении друг от друга?!

— Мгновенно. Я же сказал: согласно рассматриваемой теории у всех гравитационных сфер существует единый центр в ином измерении. Через него и происходят процессы спорадической транспортировки вещества. Понятия «расстояние», «время» в данном случае теряют смысл… Возможно вам будет проще понять меня, если вы представите себе гипотетические внепространственные тоннели, связующие между собой центры пяти аномальных зон, и некий «узел», расположенный вне пространства и времени…

— Хватит!.. – Шепетов чувствовал, еще немного и он окончательно сорвется. – Представьте мне расчеты по вероятной нагрузке на людей и технику при прохождении Барьеров. Нужно проникнуть в отчужденные пространства, — это главная задача момента! А там посмотрим, на что годны все ваши теории!..

 

* * *

 

Пока генерал Шепетов пытался прояснить ситуацию, его заместитель, полковник Земцов вел переговоры с группой военных строителей.

Выслушав очередной доклад, он обратился к генералу:

— Иван Андреевич, метростроевцы завершили разбор завалов в техническом тоннеле, есть шанс преодолеть Барьер под землей, и выйти к институту Курчатова!

Шепетов задумался.

— Мне доложили, что аномалии имеют форму сфер. Они одинаково мощны под землей, в воздухе, везде!

— Да, но двигаясь по поверхности, техника вероятнее всего встанет на рубеже тектонических разломов, – спокойно возразил Земцов. – Расчищенный тоннель свободен, тюбинги выдержали нагрузку, нам остается лишь продолжить его еще на сотню метров, и вывести на поверхность уже внутри отчужденного пространства!

— Сколько понадобиться времени?

— Пять-шесть часов!

— Наконец-то… — Шепетов облегченно вздохнул, вновь вызывая командующего  ВКС, — Дмитрий Сергеевич, у тебя группы готовы?

— Да. Ты же знаешь, ждем только «отмашки». Все бойцы экипированы по стандарту действий в условиях иных планет. Герметичные бронекостюмы с сервоусилителями, автономное жизнеобеспечение, боевые сканирующие комплексы, вооружение импульсное.

— Появилась возможность проникнуть в блокированный район. Кто из твоих готов пойти первым?

— Группа капитана Баграмова! – не задумываясь, ответил командующий. — «Альфа-12», — зачем-то уточнил он.

— Отправляй капитана и его людей сюда, к моему штабу! – Шепетов вновь коснулся сенсора, соединяясь с командующим ВВС России. – Артем Михалыч, появилась теоретическая  возможность прорыва через воздушное пространство. Сейчас с тобой свяжутся из аналитического центра МЧС. Нужны лучшие пилоты…

 

* * *

 

В двух километрах от Барьера…

 

Кроваво-красное солнце застыло в зените. Пыль не оседала, витая в воздухе. Ласковое тепло бабьего лета скрипело на зубах мельчайшей бетонной крошкой.

За комбинированным ограждением из мономолекулярной проволоки, усиленной лазерными заслонами, на площадке перед разрушенной станцией метрополитена виднелись палатки с опознавательными знаками военно-космических сил России, ровной шеренгой выстроилась боевая техника, лишь строительные механизмы, припаркованные как попало, нарушали строгий армейский порядок.

Баграмова инструктировал полковник Решетов.

— Твоя задача – пройти через тоннель. Дальше вот по этому маршруту, – полковник активировал электронный планшет. – Егор, мы ничего не знаем, – откровенно признался он. — Ни причины взрывов, ни источника формирования Барьеров, ни обстановки внутри зоны катастроф. Неизвестно с кем или с чем вы столкнетесь. Синхронность взрывов заставляет предполагать теракт.

Капитан молча изучил маршрут.

— Допустим, у нас получилось. Прошли тоннель. Что дальше? – скупо осведомился он. – Задача группы?

— Основная задача – попасть в границы отчужденных пространств. Выяснить обстановку, собрать данные.

— Связь?

— Через тоннель потянешь кабель. На выходе установишь полевой коммуникатор. Но не факт, что он будет адекватно работать, поэтому бойцам — вести постоянную запись событий. Если телеметрия не пройдет, всю информацию передашь на физических носителях.

— Кому? – Баграмова удивляло, что инструкции приходиться получать, задавая наводящие вопросы.

Решетов поднял на него воспаленный взгляд покрасневших глаз.

— Ученые рассчитали – вертолеты «К-85», двигаясь на максимальной высоте, способны преодолеть Барьер. Отобрали лучших пилотов. Твою группу с воздуха поддерживает лейтенант Хомяков. Позывной – «Кайман». Точка встречи обозначена на карте. Ему передашь носители с информацией.

— Понятно. Что с выжившими?

— Ими займутся другие группы. Егор, твоя задача –  разведать обстановку, и, если продвижение вглубь отчужденного пространства окажется возможным, ты должен будешь взять под контроль особый стратегический объект. Вот! – полковник указал на маркер. — Институт имени Курчатова. Сектор секретных лабораторий. Там хранятся результаты исследований и образцы новейших экспериментальных энергоблоков. Они не должны попасть в руки посторонних, а тем более — предполагаемых террористов. Все, — Решетов отключил тактический терминал. — У тебя тридцать минут на подготовку.

 

* * *

 

Зона катастрофы. Окрестности института имени Курчатова.

 

Огромная фреза медленно вращалась, вгрызаясь в необычайно твердый, но неоднородный материал, представляющий собой уплотненную гравитацией породу, в которую загадочные силы вкрапили обломки зданий, металлические конструкции, реже – предметы, невероятным образом сохранившие форму и структуру материала.

Вслед за прокладывающей тоннель машиной двигался еще один роботизированный комплекс, автоматически устанавливавший усиленные тюбинги; при вращении они герметично смыкались друг с другом, издавая резкий визгливый звук.

В тоннеле трехметрового диаметра некоторое время стоял треск – под воздействием аномально высоких значений гравитации происходила неизбежная осадка конструкции, пауза длилась десять-пятнадцать минут, после чего под потолком очередного пройденного участка включались приборы освещения.

Тоннель постепенно принимал положительный уклон, наконец, огромная фреза вытолкнула на поверхность несколько огромных обломков бетона, и с глухим затухающим воем остановила вращение; в тоннель хлынул мутный дневной свет, обе машины медленно выползли наружу и застыли неподалеку от отверстия в земле, обрамленного фрагментами взломанной железобетонной конструкции…

…Час спустя, в недрах проложенного механизмами хода послышались неясные звуки, похожие на мерную, ритмичную, тяжелую поступь, сопровождаемую тихими всхлипами монотонно работающих сервомоторов.

Звуки приближались, становились все явственнее, четче, пока в тусклом свете потолочных панелей не показалась первая человеческая фигура, облаченная в тяжелый бронированный костюм, похожий на выполненный из металлокерамики скафандр, снабженный механическими усилителями мускулатуры.

— «Альфа-12», первому. Докладываю. Прошли зону повышенной гравитации.

— Первый на связи. Как ощущения?

— Тяжело. Будто все тело свинцом наливается. Механическая мускулатура помогает, иначе не сделали бы и шага.

— Выдвигайся к выходу из тоннеля. Всем бойцам вести постоянную запись событий.

— Я помню, – глухо ответил командир спецподразделения.

 

* * *

 

Капитан Баграмов первым выбрался на поверхность, нашел укрытие и замер, напряженно осматриваясь.

Открывшаяся панорама резанула по нервам Егора подсознательным, интуитивным ощущением смертельной опасности. Он не увидел ничего схожего с выданной ему электронной картой местности, никакого намека на присутствие выживших, да мог ли тут кто-нибудь выжить?

В пространстве за Барьером неведомая сила полностью перепланировала рельеф, словно земную твердь размягчили, смяли причудливыми складками и…

— Первая пара – вперед!

Лиловые небеса змеились искажениями, сочились неживым светом, словно смотришь в бездонный колодец и не видишь ни облаков, ни солнца, только вездесущее сияние депрессивных лиловых оттенков.

— Зарубин, установить средства связи!

Вокруг в хаотичном, немыслимом смешении высились угловатые фрагменты зданий, меж ними виднелись застывшие пологими волнами, уводящие в небеса участки тротуаров и улиц… Взгляд капитана скользнул дальше, наткнулся на скрученный в узел, переплетенный с кусками кованой ограды фонарный столб.

Тишина оглушала.

Поначалу она казалась зловещей и абсолютной, — после утомительного марш-броска через зону с повышенной гравитации в ушах стоял назойливый гул, но постепенно он истаял; капитан услышал протяжное поскрипывание, посмотрел в ту сторону и увидел валяющийся на потрескавшемся асфальте лист  кровельной жести, по которому периодически пробегали плавные волны, – он изгибался словно живой, не смещаясь при этом ни на сантиметр.

Дыхание бойцов в коммуникаторе шлема участилось. Они попарно покидали тоннель, занимая позиции в ожидании команд.

Снова покосившись на лист железа, по которому с завидной периодичностью пробегали волнообразные конвульсии, он понял, что электронные карты, полученные от командования, можно смело стереть с запоминающих устройств. Тактическая система не нашла ни одного ориентира, привязка к местности утрачена, и теперь их единственная зацепка – зев прорытого машинами тоннеля, да направление на объект.

Взгляд по сторонам не предвещал ничего хорошего.

Окружающее пространство выглядело зловеще. Четыре «улицы», поднятые над уровнем руин, плавно изгибались застывшими, вздыбленными волнами асфальта, причудливо переплетались, постепенно уходя ввысь, исчезая в лиловой дымке.

На фоне невероятных картин тотального разрушения резко выделялись цепочки фонарных столбов – они выглядели нетронутыми, лишь некоторые сломаны, либо скручены, с остальных, оставшихся ровными (будто они — вызов окружающему хаосу, невольно подумал Егор) свисали порванные провода, а вот с ними-то как раз творилось нечто неладное: при полном отсутствии ветра провода раскачивались, свивались в кольца, пружинистыми спиралями пытались дотянуться до исковерканной земли, искрили, что выглядело совершенно невозможным.

— Юрко, что на сканерах? – Баграмов в потусторонние силы не верил, не раз убеждаясь на практике, что большинство явлений только выглядят необъяснимыми…

— БСК[1] в сбое, командир. Пять-шесть метров, дальше не берет. Тут вокруг непонятные энергетические поля.

Ладно. Искры пока что спишем на статику. – Егор обернулся, жестом приказав двум разведчикам выдвигаться на рубеж двадцати метров, усилием воли отогнал непонятно откуда накатившую жуть, взглянул в небеса и, не заметив там никакого движения, выдохнул в коммуникатор:

— Сенченко, Данилов, ко мне!

Двое бойцов выросли за спиной, как тени.

Справа на удалении от зловещих, уводящих ввысь дорог, Баграмов заметил крупный фрагмент многоэтажного здания. Создавалось впечатление, что обломок монолитной бетонной постройки был поднят в воздух, а затем рухнул обратно, — вокруг него просматривалось подобие кратера, — ровная округлая площадка, окруженная кольцевым валом различного строительного мусора.

— К зданию. Проверить сканерами остойчивость, занять позицию, прикрывать продвижение группы. – Отдав приказ, Егор снова вызвал Юрко:

— Саша, что с дорогами? Как, на чем они держатся?

— Гравитационная аномалия, командир. Сейчас пытаюсь определить точную границу «пятна» пониженной силы тяготения.

— Работай.

Ни хрена себе!.. – Егор вновь ощутил неприятный, холодок. По всему получалось, что армированное стекловолокном дорожное покрытие сначала подверглось воздействию высокой температуры, деформировалось, а затем отслоилось и застыло, удерживаясь в поле пониженной гравитации, сохраняя целостность лишь за счет конструктивной прочности материала.

— Юрко?

— Передаю данные. Граница аномальной зоны нанесена на карту.

— Сенченко?

— На позиции. В здание не пошли, оно все растрескалось, на одной арматуре держится. На подступах – непонятная серебристая поросль. Сканируется, как чистый металл.

Осмыслив полученную информацию, Баграмов мысленно проложил маршрут движения. Если по дороге не будет сюрпризов то вскоре группа выйдет к месту, где до катастрофы находился институт имени Курчатова.

Передав данные по маршруту, он негромко скомандовал:

— Парами, вперед! Прикрываем друг друга. Один сканирует, второй контролирует обстановку визуально! Пошли!

 

* * *

 

Четырнадцать километров…

На полигоне в полной экипировке, используя механическую мускулатуру, Егор преодолевал такое расстояние за тридцать минут.

Группа продвигалась медленно, бойцы сканировали каждый метр прилегающего к маршруту пространства, выявляя все новые «пятна» гравитационных аномалий, которые приходилось обходить. Постепенно взгляду открывалась совершенно новая реальность. Кровь стыла в жилах от попытки представить, что именно происходило тут в момент катастрофы…

Здания, дороги, коммуникации – все перемешано в немыслимых сочетаниях, в некоторых местах многотонные обломки строений были необъяснимым образом внедрены друг в друга, часто попадались фрагменты строительных конструкций, из которых выступали поверхности других «объектов», начиная от различных труб и заканчивая бытовыми приборами, словно в какой момент бетон стал мягким, как пластилин, а сотни различных предметов просто «погрузились» в размягченную субстанцию, оставшись навек замурованными в ней.

Ни людей, ни птиц, ни животных. Даже растения исчезли.

На чудом уцелевших фрагментах дорожного покрытия, на стенах искаженных, но не рухнувших зданий, — следы пожаров, взрывов, бурые потеки воды, подпалины от ударов высоковольтных разрядов электричества, — явные признаки цепной реакции технических катастроф. Периодически на пути группы попадались завалы, состоящие из машин, — видимо ударная волна сметала их с автомагистралей… а метров через сто, поднявшись на очередную «возвышенность» исковерканного рельефа, они вдруг оказались перед ровным участком поверхности размером с футбольное поле, где смятые автомобили, куски зданий и оплывшие горы земли соседствовали друг с другом, словно неведомый исполин вытряхнул их тут из прохудившегося пакета.

Через полтора часа, пройдя по вогнутой стене лежащего плашмя двенадцатиэтажного здания, они оказались на краю «обрыва», – крыша строения уходила вниз метров на тридцать, а в полукилометре, во впадине, взгляд Баграмова вдруг заметил знакомые очертания построек.

Не может быть!..

Институт…

Но как он уцелел среди тотальных разрушений?!

Бойцы группы рассредоточились по краю обрыва, — снизу долетал непонятный, басовитый многоголосый гул.

— Сканируем! – машинально приказал Егор, включая систему оптических умножителей боевой экипировки.

Рядом со зданиями института вращался огромный, мутный вихрь.

Цифровые камеры шлема, укрупняя фрагменты кадров, записывали их, система боевого распознавания целей внезапно подсветила алым несколько контуров…

Егор с трудом верил своим глазам. Секундное замешательство едва не заставило его усомниться в здравости собственного рассудка.

На огромном пространстве, расползаясь в разные стороны от мутного смерча уплотненного воздуха, медленно продвигалась различная техника: издалека это выглядело так, будто сонмище жуков прокладывало себе путь, карабкаясь по горам строительного мусора, но стоило приблизить изображение, как взгляд тут же различал контуры механизмов, – Баграмов в немом изумлении созерцал поржавевшие бульдозеры, экскаваторы, тягачи, испятнанные серебристыми кляксами непонятной субстанции заполнившей пробоины в корпусах машин.

Система распознавания целей продолжала бить тревогу, отметив присутствие семи древних БМП, снятых с вооружения лет пятьдесят назад.

Первый вопрос — откуда тут им взяться, — казался актуальным пару секунд, не больше.

Внезапно, без видимой причины и предварительной подготовки внизу вспыхнула яростная схватка.

Егор даже не успел выкрикнуть приказа своим бойцам – все свершилось в считанные мгновенья.  Один из бульдозеров, густо облепленный непонятными нитями серебристой паутины, вдруг лихо развернулся, отработав одной гусеницей, и два плазменных сгустка, вырвавшись из его кабины, ушли в разные стороны, – первый ударил в ближайшую БПМ, превратив ее в гудящий сноп огня, а второй, похожий на огромную переливающуюся шаровую молнию, врезался в отвесную крышу здания, на краю которого в этот момент находилась вся группа «Альфа-12».

Еще миг и сотни ветвящихся молний объяли лежащую на земле двенадцатиэтажку, обнимая здание корявыми изломанными разрядами; Егор почувствовал, как вздрогнула многострадальная постройка, и вдруг…

Здание на миг подернулось маревом искажения и начало рассыпаться.

Егора сбросило вниз, но вместо болезненного удара о землю он ощутил, что очень медленно падает, словно его поддерживала незримая сила, затем, не дав ни испугаться, ни осмыслить происходящее, над зоной пониженной гравитации рванул мощный порыв ветра, и человеческую фигурку в боевой броне, словно пушинку, понесло прочь, в сторону зданий института, навстречу медленно вращающемуся вихрю замутненного воздуха.

Тишина.

Он не помнил, потерял ли сознание, или прошли всего доли секунд после удара плазменного сгустка?

Егор попытался пошевелиться.

Земля и камни, засыпавшие его, поддались под напором сервомускулов, он приподнялся на одно колено, успев удивиться тому, что во время головокружительного полета не выпустил из рук ИПК.

Мысли еще путались, губы кривились, приказ бойцам группы – немедленно доложить – спазмом застрял в горле, ощущение ватного бессилия сводило с ума, он вскинул голову и вдруг увидел вертолет: «К-85», окутанный сполохами ракетных запусков.

Молчавший коммуникатор внезапно ожил:

— «Кайман»… нахожусь под ударом… — Голос пилота едва прорвался сквозь треск помех.

Неясная тень метнулась вверх от вспаханной взрывами земли, и Егор увидел, как неведомая сила ударила в «вертушку», сминая бронированную кабину, а затем небеса поглотил оранжево-черный взрыв.

Медленно вращавшийся в десятке метров от Баграмова мутный смерч, вдруг запульсировал, расширился, жадно подхватил тело капитана и поволок его в круговое движение, ударяя о камни, выступы бетона, туда, где гнездилась абсолютная тьма…

 

 

Глава 1.

Пустошь.

 

 

Четыре года после катастрофы. Пятизонье…

 

Раннее утро.

Время редкого затишья, когда пепельный туман Пустоши окутывает изувеченную катастрофой землю, ползет серыми языками по сети оврагов, беззвучными ленивыми гейзерами выплескивается из тектонических трещин, кружит над аномальными участками, выдавливаясь в форме гротескных фигур.

Идеальная пора для сбора н-капсул. Здесь в самых опасных регионах отчужденных пространств   встречаются очень редкие виды металлорастений, чьи свойства уникальны, а плоды бесценны. Хотя, — мысленно поправилась Дарлинг, — торговцы всегда готовы назвать конкретную стоимость того или иного артефакта.

При других обстоятельствах она непременно бы задержалась на пару часов, побродила бы по окрестностям, — пепельный туман часто преподносит сюрпризы смелому и пытливому сталкеру, умеющему обойти ловушки, но сегодня ее вело дело более неотложное и важное чем поиск техноартефактов или сбор металлических плодов, зреющих в утолщениях ветвей автонов.

Вот уже сутки Дарлинг шла по следу наемников. Для сталкера среднего уровня способностей смена трех зон отчуждения за столь короткий период времени — действие практически невозможное. На стремительную погоню не хватит ни выносливости, ни энергии имплантированных накопителей, ни зарядов для оружия. Каждая из пяти изолированных от внешнего мира территорий встречает чужака кордонами доминирующих группировок, изувеченные катастрофой пространства полнятся противоестественной механической «жизнью», зачастую более опасной, чем вооруженные отряды сталкеров. Кругом руины, аномальные физические явления, ловушки, преграды, — каждый метр территорий, оказавшихся внутри периметра Барьеров, готов отнять жизнь человека сотней различных способов, но Дарлинг не зря получила позывной «Титановая Лоза». Как и редчайшее металлорастение она сосуществовала с отчужденными пространствами во взаимной привязанности, умела видеть жестокую красоту смертельно-опасного мира, и пятизонье зачастую отвечало взаимностью, питая жизненные силы Дарлинг из своих потаенных источников, помогая Титановой Лозе выносить предельные нагрузки.

Наемников было четверо.

Матерые, выносливые, жестокие, они старались продвигаться быстро и скрытно, но если на пути вдруг вставал блокпост или лагерь, который не обойти стороной, живых свидетелей  они не оставляли.

Те, кто приходил в пятизонье извне, обычно делились на две категории. В первую входили проводники, промышляющие тем, что за определенную мзду помогали преодолевать Барьеры всем желающим, они же поставляли мелкие партии товаров торговцам приграничья. Как правило, проводники представляли интересы мелких криминальных групп, не рисковали углубляться в отчужденные пространства далее чем на пару километров, и вообще старались избегать неприятностей, зная, что любое нарушение герметичности защитной экипировки приведет к необратимым, гибельным последствиям.

Вторую категорию составляли уже серьезно подготовленные ходоки, работающие на крупные транснациональные группировки, рассматривающие пятизонье, как надежный источник сверхприбылей. В отчужденные пространства нелегально поставлялось оружие, медикаменты, продовольствие, а отсюда импортировались техноартефакты, частицы металлорастений, капсулы со скоргами, фрагменты механизмов, претерпевших изменения вследствие протекающих тут стремительных процессов эволюции техносферы.

Наемники, по следу которых шла Титановая Лоза представляли так называемый «техносиндикат» – одну из международных криминальных структур, тесно связанную с ведущими мировыми корпорациями, заинтересованными в получении уникальных образчиков технологий, источником которых являлись аномальные пространства.

Дарлинг не любила пришлых. Мир пятизонья жесток, но даже самому суровому его обитателю он по-своему дорог. Тем, кто приходит из-за Барьеров, не понять этого сокровенного чувства, живущего в глубине самых очерствевших сталкерских душ. Они здесь – незваные гости. Их холодное равнодушие к окружающему, одинаковое безразличие, с которым пришельцы устраняют помехи, встающие на пути, не важно будь то поросль металлорастений, опорный пункт сталкеров, или эволюционировавший механизм, охраняющий «свою» территорию, выдает в них чужаков, хорошо тренированных псов, выполняющих работу, — им ничего не дорого, не свято, кроме денег, полученных за очередной рейд.

Двигаясь по едва приметной тропе, заросшей молодыми побегами металлокустарника, Дарлинг не упускала ни одной мелочи. В пепельном тумане все виделось серым, призрачным, свидетельства былой жизни, прерванной катастрофой пятьдесят первого года, попадались едва ли не каждом шагу. Здесь, в Пустоши, они выглядели особенно жутковато, таинственно, хотя ощущения Титановой Лозы, скорее всего, были субъективны. Она почти не помнила своего прошлого, все, что предшествовало потрясшему Землю катаклизму, выцвело, поблекло, потерялось в череде имплантаций, произведенных мнемотехниками Ордена.

Она не боялась исчадий Зоны, но вздрагивала, когда из серого клочковатого тумана внезапно появлялся фрагмент здания, с зияющими провалами окон, за которыми в сумраке угадывались поломанные предметы меблировки, или путь вдруг преграждал древний ветхий заборчик, с примыкающим к нему кусочком клумбы, осколком фонтана с изувеченной скульптурной группой, — каждый раз Дарлинг невольно пыталась дорисовать в своем воображении картину из прошлого, но ничего не получалось, лишь серые, безликие тени толклись на пороге сознания.

Чувство тревоги, резкое, будто удар энергетической плети, накатило внезапно, заставив ее остановиться, машинально вскинуть оружие и активировать импланты второго уровня.

Метрах в двадцати пролегала свежая просека. Наемники воспользовалась ей, но Дарлинг разумно остерегалась «торных дорог», зная, что ходить по недавним просекам — только судьбу дразнить. В пятизонье подобный след оставляют либо физические аномалии, либо крупные стаи механоидов, движущиеся путями своих загадочных миграций.

Ощущение приближающейся угрозы нарастало с каждой секундой.

Титановая Лоза застыла, анализируя данные, поступающие от имплантированных датчиков. Наемникам, пришедшим извне, никогда не сравниться со сталкером-универсалом. Здесь другая реальность, живущая по иным законам. Что способны воспринять от нее боевики техносиндиката, закупорившиеся в герметичных бронескафандрах, полностью полагающиеся на штатные системы обнаружения, действие которых сейчас блокировал пепельный туман?

Дарлинг не зря проявила беспокойство. Она хорошо знала сколь мощный, самодостаточный, опасный, полный смертельных превратностей мир простирается вокруг. Здесь нет проверенных троп или торных дорог.

Остановившись, Титановая Лоза прислушалась к своим ощущениям. Она сконцентрировалась на ментальном восприятии пустоши, анализируя воспринимаемые имплантами эманации окружающих энергий,  пока сознание не синтезировало скупой, схематичный образ трех, бредущих по просеке  сталтехов – опаснейших исчадий пятизонья.

Наемники, еще не подозревая о приближении биомеханических обитателей пустоши, шли прямо на них.

Досадуя на самоуверенную глупость пришельцев, решивших облегчить себе путь, Дарлинг мысленно обругала их последними словами. Теплых чувств к наемникам она не испытывала, — на запутанном маршруте Титановой Лозе не раз приходилось бороться с искушением, — она могла воспользоваться множеством удобных моментов и тихо вырезать группу, но каждый раз сдерживала себя, памятуя о цели рискованной погони.

Ну не охранять же их? – Возмущенно подумала Дарлинг, но тут же осеклась в мыслях. Командор Хантер поставил перед ней конкретную задачу: отыскать расположенную за Барьером базу техносиндиката. Орден сталкеров не отказывался от сотрудничества с внешними силами, но, как и любая крупная, уважающая себя группировка пятизонья, предпочитал владеть всей полнотой информации о «деловых партнерах», даже если те старались сохранить в тайне некоторые аспекты своей деятельности или дислокации.

Теперь самоуверенность наемников грозила свести на нет все усилия предыдущих суток. Если они банально погибнут, то Дарлинг придется возвращаться в Цитадель Ордена ни с чем, а такой расклад ее совершенно не устраивал.

 

* * *

 

Три сталтеха, появившиеся на просеке, когда-то были людьми.

Тот, кто ни разу не сталкивался с подобными существами, издалека мог бы принять их за предельно истощенных сталкеров, из последних сил бредущих по своим делам, но стоило присмотреться внимательнее, как обманчивое внешнее сходство рассеивалось и даже у бывалого, закаленного превратностями аномальных пространств бойца по спине вдруг пробегала непроизвольная дрожь.

Одежда и экипировка сталтехов, как правило, представляла собой лохмотья, плоть фактически отсутствовала, лишь кое-где болтаясь мумифицированными фрагментами, вместо мышц металлизированные кости скелета оплетали тонкие, скрученные в подобие жгутов серебристые нити, в глубине провалившихся глазниц тускло-красное сияние выдавало работу каких-то устройств, заменивших человеческие органы восприятия, скрюченные пальцы все еще сжимали оружие, но работало оно или нет, оставалось лишь догадываться.

Грянувшая несколько лет назад катастрофа необратимо изменила не только пять отчужденных пространств, но и их обитателей. Биосфера безвозвратно погибла, а на изолированных Барьерами территориях неожиданный карт-бланш получила техносфера, в буквальном смысле «проросшая» на руинах опустевших городов.

Скорги — микроскопические металлизированные частицы, способные создавать сложные самоорганизующиеся структуры, стали основой всего техноса пятизонья. Никто в точности не знал, как и откуда появились их первые колонии, породившие металлорастения, — догадок и гипотез существовало множество, но ни одна из них пока не получила прямого подтверждения.

Титановая Лоза скептически относилась к предположениям различного толка. Выжить среди гибельных пространств помогал лишь реальный, подтвержденный практикой опыт, а он упрямо свидетельствовал, что примитивные агломерации скоргов не появлялись из ниоткуда, а созревали в н-капсулах на ветвях автонов. Достигая определенного размера, они чаще всего просто падали на землю, давая начало новой поросли металлокустарников, но случись зрелому плоду, взрываясь брызгами серебристой субстанции, запятнать ею человека или механизм, как поведение микрочастиц радикально менялось.

Стремительно размножаясь, скорги начинали создавать колонии нового типа, безжалостно реконструируя захваченный «носитель», сообразуясь с понятной лишь им трактовкой определения «функциональность», превращая какой-нибудь старый, давно проржавевший механизм или проявившего беспечность сталкера, в нечто, отвечающее только одному признаку – способности вести эволюционную борьбу, жестко и успешно конкурировать с другими порождениями Зоны, выигрывать в естественном отборе, сражаясь за территории, богатые ресурсами или источниками энергии, за право «утилизации» поверженного противника и присвоения его уникальных подсистем.

Условно «носители» скоргов классифицировались Орденом по признаку изначальной принадлежности: «сталтехами» называли пораженных проказой Зоны людей, а «механоидами» – реконструированные скоргами механизмы.

Военные и ученые придерживались иной классификации, но Дарлинг принадлежала Ордену и оперировала привычными для нее терминами.

Выяснить потенциальную опасность сталтеха или механоида несложно. Реконструкция скоргами захваченного носителя не происходит мгновенно, следовательно, чем значительнее видимые невооруженным взглядом изменения, тем выше боевые возможности противника.

Титановая Лоза активировала зрительный имплант.

Выбранный фрагмент реальности рванулся навстречу, на миг стал нечетким, словно воздух превратился в матовое стекло, затем рассудок привычно отфильтровал помехи, отсеивая пелену тумана, и она увидела сталтехов.

Двое получили изменения не так давно – их плоть еще не успела разложиться, лишь посинела и вздулась, отливая многочисленными серебристыми вкраплениями, поблескивающими сквозь прорехи изодранной одежды, а вот третий представлял серьезную угрозу. Он был инфицирован скоргами так давно, что успел превратиться в металлизированный эндоостов, оплетенный тонкими жгутами серебрящихся нитей, выполняющих функцию мышц. Двигаясь во главе группы, старый сталтех, покрытый рубцами шрамов,  демонстрировал явное лидерство. Его походка была мягкой, уверенной, без конвульсивных подергиваний, в то время как двое тащившихся чуть позади то и дело спотыкались, существенно замедляя продвижение группы.

Впрочем, торопиться им некуда… — Мысленно рассудила Дарлинг, убирая за спину бесполезный в данной ситуации ИПК. Доли секунд она колебалась, делая выбор между энергетической плетью и армганом[2], затем касанием сенсора активировала лазерный излучатель, закрепленный на правой руке, от запястья до локтя.

Попадать в поле зрения наемников не хотелось. Оценив соотношение сил, Титановая Лоза рассудила, что избавившись от старого, наиболее опасного сталтеха, она окажет боевикам синдиката достаточную помощь. С остальными двумя пусть справляются сами. Дарлинг совершенно не волновало, погибнет ли кто-то из наемников в назревающей схватке, — ей было вполне достаточно, чтобы выжил хотя бы один из них.

 

Конец ознакомительного фрагмента.

Отзывы

Отзывов пока нет.

Добавьте первый отзыв “Титановая Лоза”


Меню
Меню
Меню