Вход|Регистрация или Войти через:
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Filter by Categories
Библиография
Блог
Галерея
Изданные книги
Интервью
История вселенной
Новости
Поддержать автора
Tretia_Rasa

3774-3794гг. Третья Раса

100.00 р.

Так же Вы можете купить всю серию «История Галактики» со скидкой 15%.



Описание товара

Загадочный Рукав Пустоты — пространство без звёзд, где шло титаническое противостояние между тремя цивилизациями прошлого и неразумными ордами Предтеч — древними формами космической жизни, преподносит людям новые загадки. Оказывается не только Инсекты сумели пережить вселенскую катастрофу.

Читать ознакомительный фрагмент

Андрей Ливадный.

Третья раса.

Пролог первый.

Планета Дансия. 3774 год Галактического календаря…

Этой ночью над Дансией бушевала гроза.

Ветвистые молнии рвали небо. Дождь лил как из ведра.

Пастор Эммануил, приходский священник католической церкви, готический фасад которой выходил на центральную площадь небольшого, по меркам Дансии, городка Данвер, всегда боялся грозы. И дело было не в его излишней набожности или же необразованности — наоборот, пастор был человеком грамотным, эрудированным и слишком хорошо понимал, что шпили храма, возвышавшиеся над остальными строениями городка, служили отличной приманкой для молний. Грозы на Дансии бушевали редко, но отличались особой, прямо-таки апокалипсической силой, и от молний, рвущих хмурые, свинцовые небеса, порой не спасали даже громоотводы.

Пастору уже перевалило за семьдесят. Шаркающей походкой он подошел к узкому окошку боковой пристройки и выглянул через мутный оконный витраж на улицу.

В этот миг очередная молния ударила где-то в пригороде, на секунду высветив контуры зданий муниципалитета, чьи фасады тоже выходили на площадь. Эммануил машинально перекрестился, глядя, как проливной дождь хлещет по уличному покрытию, стилизованному под древнюю булыжную мостовую. В свете нескольких фонарей было видно, как мутные, пенистые потоки воды бегут вдоль тротуаров, с монотонным шумом падая в колодцы ливневой канализации…

Гром от сверкнувшей несколькими секундами раньше молнии громыхнул, казалось, над самой головой, разорвав мутные небеса раскатистым треском.

В этот момент пастор Эммануил и увидел тот самый огонек, который вдруг пробился сквозь хмарь дождя и начал приближаться, медленно опускаясь с небес.

В первый момент его взяла оторопь — слишком уж гнетущей, располагающей к разного рода нехорошим мыслям была окружающая обстановка, но спустя несколько секунд он с облегчением понял: ничего мистического в данном огоньке нет — сквозь монотонный шум проливного дождя пробился стрекочущий звук работающего на высоких оборотах двигателя, и очередная вспышка молнии вдруг высветила контур снижающегося над площадью большого армейского вертолета с эмблемой военно-космических сил Дансии на борту.

Пастор прильнул к полупрозрачному сегменту цветного витража, на миг забыв о грозе и своих недавних страхах.

«Да он же садится!..» — спустя несколько мгновений с изумлением и шевельнувшимся в душе нехорошим предчувствием понял Эммануил.

Действительно, вертолет натужно месил дождливый сумрак своими огромными лопастями, опускаясь на центральную площадь, прямо перед церковью, а его прожектора казались глядящими сквозь муть дождя огненными глазами какого-то мифического животного.

Вопрос о том, зачем, к кому прибыл военно-транспортный вертолет, пастор не успел задать самому себе — все разрешилось слишком быстро: опорные шасси коснулись земли, в борту камуфлированной машины открылся люк, и оттуда, взметнув брызги, на покрытую лужами мостовую спрыгнул офицер в форме ВКС Дансии. Согнувшись под проливным дождем, по-прежнему хлеставшим по площади, он бегом пересек отделявшие его от церковной ограды метры, и недоумевающий, более того, напуганный пастор внезапно вздрогнул, услышав гулкие удары кованого кольца во входную дверь.

Нельзя сказать, чтобы ноги святого отца немного не дрожали, когда он шел через пустое сумеречное помещение храма ко входу.

Предусмотрительно оставив цепочку накинутой, он чуть приоткрыл правый створ высоких сводчатых дверей.

Офицер, который прятался от дождя под козырьком, молча вынул из рукава скатанную в трубочку бумагу и протянул ее пастору.

Пока Эммануил разворачивал листок из плотной пластбумаги и бегал глазами по строкам сопроводительного письма, два гроба, запаянных в цинк, выгрузили из вертолета на площади перед церковью.

Дождь барабанил по ним с глухим неприятным металлическим стуком…

Пастор поднял внезапно покрасневшие глаза на офицера, который сумрачно топтался на крыльце, наблюдая за процедурой разгрузки, а затем, словно опомнившись, торопливо скинул цепочку, выдернул шпингалеты и толкнул тяжелые двери, распахивая их наружу, под дождь.

Четверо космических пехотинцев, попарно спрыгнувших на землю, молча подняли гробы и понесли их по дорожке к сумрачному входу в пустой храм.

Пастор стоял в дверях, бестолково комкая в руках листок сопроводительного письма. Порыв ветра шевельнул стену дождя, задул ее под козырек, обдав пастора облаком брызг, но он даже не шевельнулся, скорбно наблюдая за тем, как проносят мимо гробы. В этот момент из тускло освещенного чрева вертолета на мокрый булыжник мостовой внезапно спустился мальчик лет четырех-пяти.

Он выглядел достаточно странно, если не сказать — страшно. Непонятно, что вызывало оторопь от одного взгляда на этого ребенка… на его бледное, серьезное, осунувшееся лицо, большие, глубоко запавшие глаза, выражение которых казалось пронзительным, словно в нем жило знание чего-то недоступного человеческому разуму…

Грубо оттолкнув показавшегося следом за ним еще одного офицера, мальчик, не узнавая пастора, деревянным шагом прошел по узкой дорожке, поднялся по ступенькам и вошел в церковь.

Эммануил, который, конечно, узнал этого ребенка, но не решился окликнуть его, просто пошел следом, попутно нажав расположенный справа от входа выключатель.

Под сводами храма зажглось несколько люстр, наполнив огромное помещение рассеянным светом.

Гробы уже поставили на специально предназначенные для таких случаев постаменты перед распятием.

Солдаты, освободившись от скорбной ноши, сделали шаг в сторону и застыли по бокам в виде своеобразного почетного караула.

Офицер, что передал бумагу, вошел в храм вслед за пастором и сейчас, видно, находился в затруднении. Свою часть миссии он выполнил — скорбный груз был доставлен по назначению. Однако возвращаться назад без мальчика он не мог, на то у него был строгай приказ начальства.

Тем временем ребенок, не глядя по сторонам, подошел к одному из гробов, и в этот момент силы, видимо, оставили его — рухнув на влажную от дождя крышку безликой цинковой коробки, он зарыдал…

Эммануил осторожно приблизился к нему, сделав знак солдатам, чтобы те отошли, и присел подле рыдающего мальчика.

Губы пастора, когда он смотрел в бледное, изуродованное горем лицо ребенка, почти беззвучно шевелились, но слова, которые горячим, едва различимым шепотом вплывали в раненое сознание мальчика, были отнюдь не молитвой…

— Господи… Генрих… я же предупреждал тебя… — едва слышно шептал он, обращаясь к наглухо запаянным швам металлических ящиков… — Я же молил тебя, не доверяйся этому демону, исчадию, ибо бог его — пустота… Он… он убил тебя, сделал сиротой твоего сына…

Воспаленные, покрасневшие глаза пастора смотрели теперь на рыдающего мальчика, и сухая, морщинистая ладонь легла на его влажные волосы.

— Не плачь, Николай… Не нужно. Их уже не вернешь оттуда, а ты должен жить…

Ребенок вздрогнул всем телом, поднял на пастора мутный от слез взгляд.

— Да, мой мальчик, люди должны жить… Даже после этого… Время вылечит раны…

В глазах Ника сквозь слезы и красноту прорезалась дикая, нечеловеческая боль.

Очевидно, в эту секунду он узнал пастора, потому что тихо, с надрывом сказал:

— Я видел их, дядя Эммануил… Они… Они не люди… — Он подавил рыдание и добавил: — Они придут… я чувствую это.

Пастор на миг растерялся от таких слов, но быстро нашел в себе силы для ответа:

— Ты очень долго спал, Ник… Но сейчас твой кошмар кончился. Ты дома… ты снова дома и поверь… все будет хорошо.

— Нет… — В голосе ребенка звучала дрожь. — Они есть… Это не сон. Я видел их. Там… в космосе… В Рукаве Пустоты…

— Нет, Николай. — Эммануил нарочно обратился к нему, назвав взрослым именем. — Ты не должен думать об этом. Ваш корабль просто потерпел катастрофу. В этом виноваты скорее люди… — с горечью произнес пастор, будто знал что-то, понимал нечто недоступное сознанию ребенка. — Я предупреждал твоего отца, но он не послушал… Твой страх — это порождение шока, стресса и долгого криогенного сна. Поверь, он закончится, истончится, умрет, как и любой другой страх. Нужно только быть сильным внутри, не давать ему взять верх над собой, понимаешь?..

— Да, дядя Эммануил… — Взгляд мальчика чуть прояснился. Маленькая рука с прочерченными синевой жилками скользнула по влажной крышке цинкового гроба.

Николай обернулся, и его взгляд упал на фигуру застывшего поодаль офицера, на котором была форма военно-космических сил.

— Они предатели, дядя Эммануил, — вдруг со страшной пустотой в голосе произнес Ник, и его глаза, глядящие на ничего не подозревающего офицера, вдруг вспыхнули недобрым огнем. — Они не помогли нам… Не защитили… Мама кричала, звала их, а они…

Пастор, заглянувший в глаза мальчику, невольно отшатнулся от того неистового ненавидящего огня, что вспыхнул в зрачках ребенка, заставив их потемнеть и расшириться.

— Нет, Ник, не нужно ненавидеть… никто же не знает, как все было.

— Я знаю… — с недетской твердостью ответил Николай. — Там был большой космический корабль. Военный. Я ненавижу их всех. Они умрут. Я вырасту сильным, большим и убью их…

— Кого, сынок, опомнись!.. — Пастор осторожно взял мальчика за плечи и почувствовал, что того трясет. — Запомни: ненависть не лечит… Она убивает прежде всего того, кто ненавидит. Так нельзя…

Мальчик не ответил. Его взгляд вдруг потускнел, словно кончился запас топлива для того огня, что секунду назад полыхал в зрачках. Словно внутри захлопнулась наглухо некая раковина, чьи створки спрятали за собой израненную душу ребенка.

В последний раз взглянув на гробы, он встал с колен.

Офицер в этот момент беспокойно обернулся.

— У меня приказ доставить его назад, на базу, — извиняющимся тоном произнес он, взяв за руку впавшего в безучастность Николая. — Если врач разрешит, завтра мы привезем его на похороны родителей.

Врач, естественно, не разрешил.

В тот день, когда хоронили его родителей, маленький Николай Лоури лежал под колпаком реанимационной камеры в недрах секретной базы военно-космических сил Совета Безопасности Миров, и безучастный ко всему компьютер равнодушно контролировал его жизненные параметры, одновременно исподволь пытаясь отследить смысл бредовых видений сгорающего от нервной лихорадки ребенка…

 

Конец ознакомительного фрагмента.

Отзывы

Отзывов пока нет.

Добавьте первый отзыв “3774-3794гг. Третья Раса”


Меню
Меню
Меню
0 WooCommerce Floating Cart

Корзина пуста