Вход|Регистрация или Войти через:
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Filter by Categories
Библиография
Блог
Галерея
Изданные книги
Интервью
История вселенной
Новости
Поддержать автора
Posledny_Bessmert

3860 год Последний из Бессмертных

100.00 р.

Так же Вы можете купить всю серию «История Галактики» со скидкой 15%.



Описание товара

Лишь оказавшись на неведомой планете, галакткапитан Иван Таманцев понял, что его успешный побег из плена оказался кем-то подстроен. Загадочные изменения в собственном организме вызвали у бесстрашного воина ужас. Но для него это было только начало эпопеи… А подлинная история планеты с многозначительным названием Рок насчитывала уже несколько миллионов лет. Именно здесь голубокожие хараммины создали биологическое оружие для борьбы с разумными насекомыми, мигрирующими под натиском Предтеч по всей Вселенной. И когда за тысячу лет до аварии истребителя Ивана Таманцева здесь высадились колонисты с Земли, они сразу же подверглись мутации. Теперь подобная участь грозила уже всем обитателям Вселенной…

Читать ознакомительный фрагмент

Андрей Ливадный.

Последний из Бессмертных.

Роман.

 

Пролог.

 

Медленный танец теней наполнял помещение.

Под сводами величественного зала на фоне имитации клубящихся облаков лазерные лучи чертили бледные, обладающие объемом, но все же призрачные фигуры людей и машин.

Девушки, скользившие в грациозных движениях танца, то исчезали, то появлялись вновь под стать тем эфемерным фигурам, что медленно брели по заросшей мхом древней дороге.

Музыка звучала грозно и величественно, но в ее глухие раскаты резкими нотами врывались пронзительные звуки, заставляющие сжиматься сердца.

Страх и надежда.

Страх и надежда…

Два слова, из которых складывалась жизнь.

Флора стояла у стены и смотрела, то на танец подруг-теней, то на исторически достоверные картины, появляющиеся под сводами.

Обычно сцены из прошлого, просмотренные уже сотни раз, переставали вызывать ответные чувства, но сегодня что-то случилось в душе, и она вновь, как в детстве сопереживала им, – призракам, многие из которых еще живы.

Вот под сводами зала проявился фрагмент чернильной бездны, брызнули яркими, немигающими точками россыпи звезд, и, затмевая узор созвездий, вдруг появилась громада космического корабля: сфера, скупо обозначенная навигационными огнями, с шестью утолщениями, обнимающими ее как руки, и хорошо читаемой надписью на борту:

Земля. Колониальный транспорт «Надежда».

Щемило сердце, и Флора не понимала – почему.

Вроде все как обычно, и не девочка уже давно, чтобы в тысячный раз сопереживать лазерному шоу, но что-то все же происходило, вот только понять, что именно – не получалось, она лишь чувствовала, как звездная бездна вновь приобретает осмысленное значение, превращаясь в путь…

Но кто же мог придти оттуда, из коварного пространства, таящего лишь холод и смерть?

Никто из присутствующих в зале уже очень давно не питал иллюзий относительно далекой, почти позабытой, недостижимой прародины, – Земля осталась там, за чужими узорами созвездий и более не давала о себе знать.

Что же со мной сегодня?

Еще не хватало расплакаться, увидев иные картины, — их обязательно нарисуют лазеры, после того, как объятый пламенем посадочных двигателей колониальный транспорт «Надежда» коснется опорами новой родины, которую выжившие назовут — Рок.

Нет, не могу.

Не хотелось, чтобы кто-то из эмгланов (а их полно в зале) почувствовал ее состояние.

Лучше выйду, прогуляюсь по свежему воздуху. Розы в самом цвету – любимое время года, не время для тоски.

— Уже уходишь? – настиг ее знакомый, чуть насмешливый голос.

Она обернулась уже на пороге зала.

Танец теней завершился, под сводами звучали последние величественные аккорды, а к ней, рассекая толпу, шел метаморф.

— Привет, Райбен, – Флора все же заставила себя улыбнуться – мило и беспечно.

— Прекрасно владеешь собой. Мне казалось минуту назад, что ты готова расплакаться.

— Верно. А как у тебя на душе?

Райбен задумался.

— Как ты считаешь, Шодан, у метаморфов есть душа?

— Ты неисправим, – мягко упрекнула его Флора. — Душа есть у каждого.

— Только у некоторых она замерзла, как заготовленная впрок рыба, – фыркнул Райбен и предложил Флоре руку. – Пойдем, прогуляемся. Мне тоже почему-то душно сегодня.

Они вышли под настоящие звезды, не такие яркие, картинные, чуть помаргивающие на небосводе.

— Как ты думаешь, мы можем ощущать что-то вне Рока? – спросила Флора.

— Вне? Это как?

— Ну, там, в космосе?

— Не понимаю тебя, – нахмурился Райбен. — Космос холоден и далек, в нем нет жизни, значит, нечего и ощущать, верно? Впрочем, спроси у эмгланов, они лучше растолкуют тебе границы возможностей восприятия.

— Мне почему-то кажется сегодня, что космос на самом деле не так пуст и враждебен, как принято считать.

— Ну, даже если и так? Нам то что?

— Мне кажется, что-то грядет, – загадочно произнесла Флора. – И от предчувствий нет покоя.

— Ты просто сегодня не в духе. А может, ты влюбилась? – Райбен изобразил на лице участливое беспокойство. – Ну, скажи, кто твой избранник?

— Прекрати смеяться надо мной, – Флора внезапно помрачнела. – У меня такое чувство, как будто там, в бездне, погибает человек. А я… Я ничего не могу поделать…

— Ты просто хандришь. Слушай, а давай поедем кататься? Наперегонки. По городу!

— С ума сошел? Час сервов вот-вот наступит!

— Ну и что? Подумаешь – сервы. Мы же, в конце концов, оперативники. Можно хоть раз использовать служебное положение в личных целях?

Флора смотрела на звезды и молчала. Нет настроения для озорства. Кто-то погибает там, холодной враждебной бездне. Она чувствовала это…

Удар аварийно-спасательной катапульты, мгновенная перегрузка, почти до потери сознания, потом – медленно проступающие на фоне космоса яркие россыпи звезд.

Сейчас, после изматывающего боя, хотелось закрыть глаза и больше ничего не видеть.

Он сделал все, что в человеческих силах, но…

Конвой уходил в гиперсферу, а рисунок созвездий внезапно затмили стремительные силуэты ганианских истребителей.

Один из них вдруг засиял, как солнце, врубив двигатели торможения, и через несколько секунд электромагниты удержания подхватили капсулу с катапультировавшимся пилотом.

Он ничего не мог поделать, хотя понимал, что плен может оказаться худшим исходом, чем смерть в бою.

 

 

Часть 1.

«Слепой Рывок».

Глава 1.

 

Планета Ганио. 3870 год галактического календаря.

 

— Шевелись!

Ивана Таманцева, галакткапитана военно-космических сил Конфедерации Солнц, подтолкнули прикладом в спину.

Узкая лестница с истершимися  каменными ступенями огибала скалы и карабкалась ввысь, навстречу беспощадному сиянию звезды Халиф.

Хотелось пить. Пропитавшийся потом пилотажный костюм лип к телу. На зубах скрипела пыль.

Первое впечатление о «Колыбели Раздоров» оказалось незабываемым. Шаг из прохладного отсека космического корабля на трап внезапно оглушил струящимся над пустыней жаром. Вид утопающего в песках космического порта и мегаполиса, царящего над подступающим к его цоколю барханами, невольно вызывал вопрос: как люди вообще смогли выжить тут в эпоху Великого Исхода?

Лестница еще раз повернула и неожиданно оборвалась темным входом в пещеру.

На небольшой площадке в тени скалы пристроились двое ганианцев. Подле них на треножном станке стоял крупнокалиберный импульсный пулемет, с разбитым экраном целевого монитора. Обрывки разлохмаченных оптических кабелей торчали из гнезда, где раньше крепился блок кибернетической системы наведения.

«Все же дикий народ», — невольно подумалось Ивану.

Недоверие рядовых ганианцев к любым сложным устройствам уже давно стало притчей в Обитаемой Галактике.

Охранники лениво покосились в его сторону, затем один нехотя встал и, сделав угрожающий жест: стой, где стоишь, исчез во тьме тоннеля, ведущего вглубь скалы.

Через минуту он вновь появился на площадке, подошел к Ивану, грубо обыскал его и молча подтолкнул к входу.

Внутри оказалось темно. Никто не встретил пленника, и галакткапитан спокойно дождался, пока зрение свыкнется с сумраком, осмотрелся. Голые каменные стены.  Никакой отделки, видимых датчиков, или протянутых вдоль тоннеля коммуникаций, лишь впереди виднелось пятно неяркого фосфоресцирующего света.

Медлить дальше показалось бессмысленным, и он пошел вперед. Вскоре тоннель вывел его в просторную пещеру. На полу лежали ковры, стены скрывали драпировки, из предметов мебели присутствовал стол на гнутых ножках, пара аскетического вида скамей. К неровному низкому своду льнули какие-то растения, источающие свет.

Хозяин этого неброского великолепия возлежал на небольшом возвышении. Где-то поблизости журчала вода. Невзирая на царящий снаружи зной, здесь было прохладно.

— Садись, – раздался хрипловатый, усиленный эхом голос.

Иван не торопился, хмуро поглядывая на ганианца.

— Не ломайся, джелави[1], – вновь с легкой хрипотцой заговорил тот. – Мы воины и нет смысла враждовать взглядами. Ты храбро сражался и заслужил уважение, – он жестом указал на скамью. – Меня зовут Файзулло. Я старший в совете клана Джавгет.

Иван присел на жесткую скамью. Начало «аудиенции» ему не понравилось. В словах ганианца уважение звучало наигранно, а вот угроза читалась откровенно.

«Впрочем, терять все равно нечего. Пусть Файзулло говорит, а я послушаю».

Тот не заставил ждать:

— Молчишь? Спрашиваешь себя, что с тобой сделает клан в отместку за четыре уничтоженных истребителя?

— Мне жаль воинов, кого твоя алчность послала на смерть, — решил расставить правильные акценты Таманцев.

— Заблуждаешься, джелави, – интеранглиский ганианца был очень даже неплох. Странное складывалось впечатление. Древняя пещера, отсутствие бросающихся в глаза кибернетических устройств, кажущийся аскетизм интерьеров, два туповатых охранника у входа… и холодный, лживый, жестокий взгляд Файзулло, его насмешка, прячущаяся в уголках упрямо поджатых губ, правильное произношение, невольно указывающее, что образование ганианец получал на одном из центральных миров, скорее всего на Кьюиге. — Из моих людей никто не пострадал, сбитые тобой истребители действовали под управлением «Одиночек». А теперь подумай, сколько стоит один модуль боевого искусственного интеллекта?

Таманцев пожал плечами. На риторические вопросы он отвечать не собирался. Модули «Одиночка» ценились очень высоко, потому что были запрещены к производству, продаже и эксплуатации частными лицами. Системами искусственного интеллекта оснащались только боевые единицы флота, подчиненные непосредственно Совету Безопасности Миров.

— Правильно, много, – по-своему расценил его невозмутимость ганианец. – Потому мои люди и не бросили тебя подыхать в спасательной капсуле. Что мне толку в смерти такого искусного и отважного пилота, как ты? Кто вернет клану стоимость уничтоженных машин?

Таманцев лишь усмехнулся в ответ.

— Ты все вернешь! Отработаешь до последнего кредита!.. – прошипел Файзулло, на миг показав свою истинную натуру. – Кстати, конвой так и не смог уйти в гиперпрыжок, – неожиданно добавил он. — Торговцы люди сговорчивые. Они пожертвуют всем, ради спасения собственной шкуры. Я даже соглашусь отпустить некоторых из них… в обмен на маленькую услугу. Они расскажут, как галакткапитан Таманцев предал их, вступив в сговор с ганианскими пиратами. Я дам им запись, где видно, как мои люди подобрали твою спасательную капсулу, как почтительно сопровождали тебя в медицинский отсек корабля. —  Файзулло усмехнулся, довольный своей изобретательностью. – Обломки твоего истребителя сожжены ударом плазмы. Ты никогда не докажешь, что дрался, как пустынный маргал и сбил четыре ганианских корабля!

Таманцев угрюмо молчал.

— Спрашиваешь себя: что дальше? – ганианец зловеще усмехнулся. – Если ты откажешься работать на меня, то, клянусь Шиистом, я выпущу тебя отсюда живым! Мне нет смысла пачкать руки в крови, — выброшенный на улицу ты станешь нищим на паперти Ганиопорта, вот самый лучший вариант, а могут быть и худшие. Например, рабство: не все люди моего народа живут в мегаполисе. Многие, как и встарь, кочуют по пустыням. Они совсем дикие, — хохотнул Файзулло. – Им постоянно нужны рабы. Медленная смерть в пустыне растянется на годы…

Иван с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на ганианца. Пусть сначала выговорится. Надо узнать, что он задумал? К чему такие сложности?

— Чего ты хочешь?

— Мне нужен пилот.

— В Ганиопорте полно наемников, и многие из них – отличные пилоты, — ответил Таманцев.

— Они не подходят.

— Почему?

— Нужно доставить груз в охраняемую Флотом Конфедерации систему.

— И?

— И ты свободен. Всего один рейс.

Лживые обещания Файзулло галакткапитана не интересовали. Сейчас он оценивал свои шансы. Информационная западня, которую ганианец считал вершиной искусства шантажа, выглядела наивно. Иван знал: ему не придется доказывать собственную невиновность. Непрерывный файл сканирования, записанный его имплантами, содержал всю необходимую информацию о бое.

Рассудок работал быстро, но не лихорадочно.

«Допустим, я сейчас придушу Файзулло. Два его охранника не в счет, с ними тоже справлюсь, но что дальше? Оперативных связей на Ганио у меня нет. Мстительность кланов известна всем. Они откроют охоту, блокируют космопорт. Бежать в пустыню? Без экипировки и припасов? Не вариант.

Значит, остается один выход – действовать немедленно, но осмотрительно».

— Какие у меня гарантии, что, выполнив задание, я получу свободу, а не отправлюсь подыхать в пустыню?

Ганианец прищурился.

— Ты все понял правильно, да? Тебе некуда деваться. – Файзулло вдруг спохватился, осознав, что начинает болтать лишнее. – Можешь не беспокоиться. Мое слово, как скала.

Скорее как лживый песок, меняющий очертания барханов… — мысленно уточнил Таманцев.

Изобразив глубокую задумчивость и сомнения, Иван нехотя, через силу стал задавать уточняющие вопросы:

— Тип корабля, на котором мне предстоит лететь?

Файзулло брезгливо поморщился. Непонятно что означала его мимика, презрение к внезапно «сломавшемуся» офицеру ВКС Конфедерации или пренебрежение той техникой, что находилась сейчас в его распоряжении.

— Старый, – односложно, ответил он. – «Фантом».

— Насколько старый? В каком состоянии бортовые системы? Когда осуществлялся полный технический регламент? – теперь вопросы посыпались на ганианца, как твердые горошины.

— Совсем старый, – нехотя признался Файзулло.

— Вылет когда? – продолжал напирать Иван, не давая опомниться своему «работодателю».

— Завтра. С восходом.

— Когда машина поднималась в воздух в последний раз?

— Что ты меня допрашиваешь?! – не выдержав, взъярился Файзулло. – Ты говоришь «да» или «нет». Все остальное — не твое дело. К утру машина будет готова к вылету.

— Ты, наверное, не понял, уважаемый, — взгляд Таманцева стал холодным, пустым, не выражающим ничего, кроме угрюмой решимости идти до конца в некоторых жизненно важных вопросах. – Я не хочу иметь дела с истребителем, которому прорва лет, то есть, —  не собираюсь умирать, если говорить прямо. Короче, — лететь не отказываюсь, но меня не устраивает предложенный тобой способ свести счеты с жизнью.

— Шаранг! – озлобленно выругался Файзулло. — Что же ты хочешь?!

— Вылет утром. Раз наш разговор состоялся, значит, кому-то обязательно нужно, чтобы истребитель поднялся в космос. Если твои люди выволокли его из какого-нибудь заброшенного ангара, стряхнули песок и подключили стационарное питание, — это еще не значит, что машина готова к старту. Тебя устроит, если «Фантом» разобьется на взлетно-посадочной полосе?

— Нет, – до ганианца, похоже, начал доходить смысл обеспокоенности пленного пилота. – Ты хочешь сам взглянуть на истребитель?

— Не взглянуть, а протестировать все системы, подготовить к старту, иначе ни завтра утром, ни в обозримом будущем машина вряд ли оторвется от земли.

— Много говоришь! У меня хорошие техники. Я плачу им деньги!

— Тогда я лучше отправлюсь в пустыню. В рабстве протяну дольше! – отрезал Таманцев.

Файзулло насупился.

— Ладно… — Наконец шумно выдохнул он. – Бежать ты все равно не сможешь. Иди. Тамриз проводит тебя. Справишься хорошо – получишь деньги. Может тебе и не захочется покидать Ганио.

— Посмотрим, – мрачно ответил Таманцев, стараясь не выходить за рамки выбранной для себя роли.

 

* * *

 

Космопорт планеты Ганио имеет гораздо более древнюю историю, чем предполагает официальная версия его возникновения.

Эксплуатирующиеся в современности взлетно-посадочные поля, грузовые терминалы, само здание космического порта, действительно построены четыре столетия назад в период экономического расцвета первой Конфедерации Солнц. Несмотря на то, что система звезды Халиф никогда не входила в содружество, гуманитарная миссия Совета Безопасности Миров вложила немалые деньги в попытку приобщить «Колыбель Раздоров» к плеяде цивилизованных миров.

Таманцев понятия не имел, как в кулуарах большой политики рождаются подобные идеи. Планета Ганио уже тогда печально прославилась, как надежное прибежище пиратов, контрабандистов и наемников, причем коренные жители колонии, прошедшие через века регресса, представляли наименьшую опасность, — настоящие проблемы исходили от изгоев, нашедших приют на Ганио. Именно они организовывали тайные стартовые площадки, содержали ремонтные доки и перевалочные базы для различных нелегально ввозимых на планеты содружества грузов. Кланы Ганио лишь получали определенную мзду с теневого оборота, да еще редкие смельчаки из числа ганианцев решались ступить на борт космических кораблей, пополняя разномастные экипажи пиратских судов.

В Совете Безопасности бытовало иное мнение: там было принято считать, что именно Кланы стоят у истоков всех проблем, связанных с базирующимися на планете вооруженными формированиями.

Кто-то заработал себе политические имя, возможно, тут оказались замешаны финансовые аферы, Иван, конечно, не знал истины, он видел лишь результат сомнительной «гуманитарной акции»: не входящая в содружество планета получила современный космический порт. По официальной версии появление космопорта должно было придать новый качественный импульс межзвездной торговле, изменить образ мышления ганианцев, а на поверку все оказалось ровно наоборот. В течение полувека Кланы Ганио обрели настоящую силу, они подмяли под себя все остальные группировки, обложили данью свободных торговцев, да и пиратство на гиперсферных трассах расцвело с новой силой.

Таманцев знал о давней истории, но наблюдать последствия захвата Ганиопорта кланами и выдворения отсюда всех специалистов Конфедерации, ему представилось впервые.

Сопровождавший его воин по имени Тамриз равнодушно взирал на поваленные секции защитных ограждений, открывших доступ пескам пустыни на территорию стартопосадочных полей. Для ганианца изменчивый рельеф перемещающихся по воле ветра барханов являлся привычным, заурядным пейзажем. Молчаливого конвоира совершенно не волновали огрызки древних сооружений или участки пожелтевшего стеклобетона, которые стали попадаться на глаза километров за десять до современного (так же частично разрушенного) периметра космопорта.

Иван же напротив обращал пристальное внимание на обнажившиеся из-под песка руины, тем более, что ганианец вел его, постоянно забирая вправо, словно конечная цель лежала вне площади выстроенного несколько веков назад комплекса.

По долгу службы Таманцев знал, что планета Ганио была вторично открыта военно-космическими силами Земного Альянса. В период Галактической войны тут располагались ремонтные площадки технических космодромов. Отдавая дань исторической справедливости нужно отметить, что ганианцы, которых во время войны привлекали для охраны объектов, а некоторых даже обучали управлению ремонтными механизмами, сыграли в послевоенный период значительную роль в разгроме так называемого «Космического Халифата»[2]

Таманцев еще во время «аудиенции» у Файзулло понял, что «Фантом», которым ему предстоит управлять, сохранился с той далекой поры.

Пески ганианской пустыни хранят множество тайн. Находясь в постоянном движении, они то приоткрывают вуаль столетий, то вновь погребают под барханами свидетельства былых событий.

Однако, этой ночью на помощь силам природы пришла тяжелая техника. Таманцев и Тамриз приближались к месту настоящих раскопок. Звезды, ярко сияющие на черном, безоблачном небе, начали тускнеть, их серебристый свет вытесняло желтоватое зарево от фар и прожекторов.

Иван попытался заговорить с конвоиром, но ответа не удостоился.

Впрочем, многое было ясно и без комментариев. Пользуясь ночной прохладой и относительным затишьем, ганианцы вывели в пустыню десяток старых, так и оставшихся не у дел почвоукладчиков. Используя бульдозерные ножи, они расчищали фрагмент древней инфраструктуры одной из ремонтных площадок, сохранившейся под песками еще со времен бытности на Ганио сил Земного Альянса. Ступив на желтоватый стеклобетон, Таманцев остановился, окидывая взглядом панораму раскопок. Очевидно, люди кланов знали о существовании древней базы, и точном месте ее расположения: расчищенная взлетно-посадочная полоса вела к наклонным створам подземного ангара. Два вездехода как раз раздвигали бронированные ворота, над пустыней стыл скрежет ломаемого металла, гнусаво завывали двигатели, слышалась бессвязная брань.

На появление Тамриза и Таманцева никто не отреагировал. Охранники, выставленные по периметру расчищенной от песка площади, лишь покосились в их сторону, но, узнав конвоира, почтительно расступились.

— Туда, – на ломанном интеранглийском произнес Тамриз, указывая на сдвинутые по направляющим створы модульных ворот.

Таманцев молча кивнул, продолжая цепко фиксировать взглядом обстановку.

На взлетно-посадочной полосе, перегораживая ее, застыли два почвоукладчика. Оценив дистанцию до ворот подземного ангара, Иван мысленно порадовался бесхитростной предусмотрительности ганианцев. Они заблокировали взлетную полосу, а значит, не станут проявлять излишнего беспокойства, когда он поднимется на борт аэрокосмического истребителя. Пока он и Тамриз шли к пологому пандусу, мимо медленно прополз заправщик, доставивший топливо для планетарных и маневровых двигателей.

В ангаре было светло. Сюда загнали два вездехода, осветив древнее помещение при помощи установленных на треногах прожекторов.

«Фантом» застыл в центре разметочного круга. На полу ангара Иван не заметил следов песка, что откровенно порадовало. Помещение бункерной зоны на протяжении полутора тысяч лет сохраняло герметичность. По всей видимости, ганианцы не так давно обнаружили место консервационной стоянки истребителя.

— Мне нужно поговорить с техниками, – обратился Таманцев к своему спутнику. — Файзулло сказал мне, что тут работают специалисты.

Тот лишь кивнул в ответ, жестом подозвав двух наемников.

— Что скажете? – без лишних вступлений обратился к ним Таманцев.

Двое техников явно не принадлежали к числу пленников, они работали здесь добровольно, об этом свидетельствовала их одежда, манера держаться, — на Ивана оба смотрели свысока, едва ли не с презрением.

— Ты пилот? – спросил один из них, беззастенчиво оценивая взглядом Таманцева.

Иван кивнул. Сдерживать себя приходилось постоянно.

— Ну, и где тебя откопал Файзулло? – нагло осведомился второй.

— Не твое дело! – огрызнулся Иван. – Машину расконсервировали?

Оба техника поначалу опешили, потом в их глазах проявилась ярость. Очевидно, они привыкли к своему привилегированному положению, не гнушаясь пользоваться им. Таманцев наверняка являлся не первым пленником, с которым они сталкивались, и тон капитана совершенно не понравился наемникам.

Чтобы избежать не нужной сейчас конфронтации, Иван, тихо шепнул на ухо одному из них:

— Где меня «откопали», не важно. Будем тратить время на препирательства – Файзулло на рассвете зароет вас обоих, под ближайшим барханом. Или я не прав?

Техник отшатнулся, словно его ужалила змея, затем, обуздав вспышку ярости, все же ответил:

— Внутрь мы не поднимались. Запустили командные последовательности через порт внешнего доступа. Реактор вроде «дышит». Остальное проверяй сам. Мы не самоубийцы. Машине полторы тысячи лет.

— Доступ в рубку разблокирован?

— Да. Мы ввели технический код. Киберсистема сейчас на полуавтомате, как положено при плановом обслуживании.

— Начинайте подачу топлива для планетарных двигателей. – Иван повернулся, нашел взглядом  лесенку из легкого металлокерамического сплава, приставил ее к борту машины, и начал подниматься к люку. – Людей из ангара уберите. И вездеходы. Лишний свет мне не нужен.

— Ты что задумал?

— Тестовую продувку сопел, – не оборачиваясь, ответил Иван. – Кому надоело жить – пусть остаются.

Последние слова потонули в шипении пневматики, — люк, расположенный в борту «Фантома», начал открываться.

 

* * *

 

Оказавшись в рубке аэрокосмического истребителя времен Галактической войны, Таманцев испытал двоякое чувство. С одной стороны его взгляд угадывал предназначение многочисленных приборов, с другой панели управления, окружающие пилотажный ложемент, выглядели лишь смутно знакомым. Неимоверная древность машины – родоначальницы многих модификаций современных АКИ класса «Фантом» заставляла действовать с особой осторожностью.

План Таманцева, сильный своей дерзостью и слабый множеством «если», начал воплощаться в жизнь, как только он, надев скафандр, занял противоперегрузочное кресло.

Тест бортовых систем помог ему окончательно разобраться с приборами. При включенном полуавтоматическом режиме, он, как и любой техник, мог отрабатывать лишь определенный набор действий, проверяющих системы, но не ведущих к инициализации стартовых последовательностей.

Код для полного доступа  мне конечно передадут. Но утром, непосредственно перед началом операции. – Подумал он. Скафандр, извлеченный из специальной ниши, казался неудобным и слишком громоздким. Обнадеживало лишь то, что все системы гермоэкипировки включились без задержек и сбоев.

Последние несколько часов Иван действовал холодно, расчетливо, обуздывая чувства, опираясь только на силу воли, — вырваться из плена, вот единственный мотив, руководивший его действиями.

Не будь за плечами Таманцева суровой школы службы в десантных подразделениях и многолетнего  опыта пилотирования аэрокосмических истребителей, Файзулло мог бы торжествовать.

Нет, такого удовольствия я ему не доставлю. – Решимость Ивана не имела ничего общего с отчаяньем, он шел на осознанный риск, потому что любой иной исход, кроме обретения свободы, был для него хуже смерти.

Как любой нормальный человек он испытывал всю гамму противоречивых чувств, но они не руководили галакткапитаном. Иван никогда не заигрывал со смертью, — слишком часто приходилось смотреть в ее пустые глаза, чувствуя на губах холодное прикосновение неизбежности. У каждого свой способ борьбы с липким страхом, Таманцев научился давить его, загонять в глубины подсознания, позволяя своему рассудку в минуты предельной опасности пить ощущения рассчитанного риска, когда каждое действие воспринимается, как некий драйв…

Вот он – заветный текстоглиф на панели ввода технических команд.

Тест режима полного ручного управления.

Теперь все в его руках.

Проверка уровня энергооснащенности.

Зарядка накопителей гиперпривода – 90 процентов.

Лазерные зенитные комплексы, – энергоснабжение включено.

Двигатели планетарной тяги, – окончание процесса заправки через три минуты.

Тест серводвигателей на ручном управлении, – отклик получен…

Файзулло может начинать плакать…

Привкус адреналина постепенно проявлялся все четче. Мощный, изящный аэрокосмический истребитель – преданная пилоту горбоносая птица, шевельнул холодными лепестками дюз, имитируя изменение вектора тяги.

Тест пройден.

Ангар уже опустел. Сгореть заживо при продувке сопел — желающих не нашлось. Ганианцы были уверены в себе. Боекомплект в находящихся на консервации машинах по регламенту отсутствовал, взлетно-посадочная полоса заблокирована двумя почвоукладчиками, к которым только что подъехал завершивший перекачку топлива заправщик.

Тот, кто привык рисковать жизнью исключительно за деньги, не способен правильно оценить таких людей, как Таманцев.

Замки пилотажного ложемента сдвинулись в положение «старт».

Иван не включал коммуникатор, не давал предупреждений. Истребитель, будто очнувшись от вековой спячки, вздрогнул, мягко осел на подвеске комбинированного шасси, затем раздался звук блокируемых тормозов, и вдруг ослепительное гудящее, пламя вырвалось из дюз планетарной тяги.

В двух километрах от ангара среди пустыни вдруг взметнулись мутные горячие смерчи, тонны песка швырнуло в небеса, обнажая древние технические шахты, по которым из ангара отводилось обжигающее дыхание ожившей машины.

Ганианцы уставились на необычное для пустыни явление, – два огненных столба взметнулись на сотни метров ввысь, на лету превращая песок в стекло.

Одна десятая процента маршевой тяги.

Над скошенными крыльями «Фантома» открылись зрачки испускающих трубок курсовых лазерных орудий, полностью скрытых в приливах брони.

Еще один горячий выдох, и вдруг…

Кто-то оцепенел, кто-то истошно заорал, когда на фоне освещенного отсветами пламени прямоугольного въезда в подземный ангар внезапно появился контур аэрокосмического истребителя.

Еще секунда и лазерные разряды курсовых орудий впились в цистерну заправщика.

Посреди расчищенного от песка древнего участка стартопосадочных полей внезапно расцвел багряно-черный сгусток взрыва, ударная волна тугим валом рванулась во все стороны, сметая препятствия, но истребитель, отработав реверсом двигателей, успел попятиться, скатываясь под защиту уклона пологого пандуса.

Два техника, сбитые с ног взрывной волной, не обращая внимания на вопли и проклятия ганианцев, поднялись, отряхивая песок, неотрывно наблюдая за истребителем, который вновь показался на границе пандуса и расчищенной от препятствий взлетно-посадочной полосы.

Кто-то из наиболее рьяных охранников успел придти в себя, и попытался остановить «Фантом» длинной очередью из импульсной винтовки, но пули лишь рикошетили от брони истребителя, не причиняя машине ни малейшего вреда.

Секунду «Фантом» стоял озаренный отсветами набирающего силу пламени, а затем, резко сорвавшись с места, начал разгон.

— Фрайг! Говорил же: на нем могут быть установлены лазеры! — выругался один из техников, провожая взглядом древнюю машину, которая уже оторвалась от взлетной полосы и начала резко набирать высоту.

— Файзулло с нас шкуру сдерет… С живых… — угрюмо заметил второй.

— Посмотрим… — ненавидящий взгляд отыскал в темных небесах яркую точку. – Ему все равно не уйти. Реактор не успеет выйти в режим формирования плазмы.

— Тебе от этого легче? Собьют его на орбитах или нет, нам уже по… — он грязно выругался. – Думай, как теперь выкручиваться будем?

— Так кто же знал, что он сможет взлететь на ручном управлении?!

Их диалог был прерван появлением Тамриза и двух вооруженных охранников.

— Пошли. – Хмуро обронил ганианец. – Файзулло желает видеть вас обоих.

 

* * *

 

«Фантом», резко набрав высоту, уходил к границе стратосферы. Таманцев не хуже оставшихся на земле техников понимал, что реактор не успеет выйти на необходимую мощность, — для перехода на плазменную тягу не хватало времени, он и так сделал практически невозможное, заставив машину взлететь спустя всего час после отмены консервационного режима.

Планетарного топлива для боевых маневров ему не хватит, но Иван и не рассчитывать затевать рискованную дуэль в районе низких орбит. О несанкционированном взлете истребителя уже наверняка сообщили силам планетарной обороны, и появление перехватчиков — дело нескольких минут.

В финальной части рискованного плана Таманцев уповал лишь на гипердрайв. Он прекрасно понимал, включение гиперпривода в границах стратосферы спровоцирует «слепой рывок», и полностью истощит бортовой запас энергии, но иного выхода из ситуации не видел.

Датчики на панелях управления показывали девяносто пять процентов зарядки гиперпривода. Уже достаточно для прыжка. Нет смысла тянуть.

Иван не мог воспользоваться мнемоническим интерфейсом, пришлось тянуться рукой до пульта, и касанием сенсора, помеченного соответствующим текстоглифом, запускать командную последовательность для генератора высокой частоты.

Истребитель ощутимо встряхнуло.

Обзорные экраны внезапно наполнила чернильная тьма, свет в рубке погас, на панелях ручного пилотирования зардели предупреждающие огни включившихся аварийных подсистем: «Фантом», провалившись в аномалию космоса, стал неуправляем, энергии едва хватало для поддержания работы масс-детектора, впрочем, от его показаний проку так же не было, — совершить управляемый обратный переход Иван не мог, он уповал только на знание законов аномалии космоса, которая сама станет отторгать физический объект с низким энергетическим потенциалом в область привычного для человека трехмерного континуума.

Гадать, куда именно вышвырнет его гиперсфера, Таманцев даже не пытался.

Расчет капитана, основанный на знаниях в области современной гиперсферной навигации, позволял предположить короткий прыжок, не более чем на полсотни световых лет, а значит, точка обратного перехода будет расположена в границах Обитаемого Космоса.

Ему останется лишь набраться терпения, дать бортовому реактору время на зарядку накопителей энергии, а затем, определившись со звездным окружением, совершить еще один, уже полностью управляемый прыжок на координаты ближайшей системы, — любой, лишь бы в ее границах располагалась база ВКС Конфедерации.

 

* * *

 

Все сложилось не так.

Таманцев, не отрывавший взгляда от масс-детектора – единственного навигационного прибора способного работать в условиях аномалии космоса, понял, что его план рушиться, — на прорыв метрики трехмерного континуума «Фантом» израсходовал практически всю энергию. Надежда продержаться в аномалии хотя бы пять минут, чтобы уйти в прыжке на достаточное расстояние от системы Ганио, таяла с каждой секундой, — гиперсфера не терпела объектов с низкой энергетикой, неизменно отторгая их назад, в «привычный» для человека космос.

Если «Фантом» выбросит назад, я снова окажусь в пределах системы Ганио. Верная смерть, учитывая совершенный побег.

Рассудок Таманцева искал выход, и надежда вновь забрезжила, когда он вспомнил, о некоторых странностях гиперсферной навигации данного сектора.

Помимо маркированных линий напряженности аномалии, связывающих Ганио с известными звездными системами, существовала еще одна загадочная и бесполезная в практическом плане курсовая нить. На всех навигационных картах она обозначалась слабым едва приметным пунктиром, со знаком опасности, предупреждающим, что данная линия не ведет никуда.

Действительно, в период картографических исследований, продвигаясь вдоль упомянутой горизонтали гиперсферы автоматы разведки, удалялись на десяток световых лет от Ганио, где слабый поток энергии обрывался, рассеивался.

Иван мыслил быстро, логично и последовательно. Для зарядки накопителей ему нужно покинуть систему Ганио, оторваться от любого вероятного преследования, и здесь приходилось использовать знания, полученные человеческой цивилизацией не так давно.

Каждая силовая линия напряженности не только связывала между собой ближайшие звездные системы, но и могла быть использована в качестве своеобразного гиперпространственного тоннеля. Данное свойство открыли расы логриан и инсектов, создав на основе горизонталей гиперсферы транспортную сеть, связавшую космические поселения логриан со Сферой Дайсона, построенной инсектами, и скоплением О’Хара, где в те далекие времена обитали хараммины – гуманоиды, похожие на людей.

Существовало лишь одно условие, при котором материальный объект мог быть захвачен энергетическим потоком аномалии космоса и продвигаться в нем, не рискуя быть разрушенным – материальное тело не должно противопоставлять движению энергию собственных силовых установок.

Лишившийся энергии «Фантом» вполне удовлетворял данным условиям, а расстояние в десять-пятнадцать световых лет вполне устраивало Ивана.

Он отыскал в полусфере масс-детектора едва приметную тонкую зеленоватую нить, обозначающую искомую линию напряженности гиперсферы, и, включив двигатели планетарной тяги, начал филигранный маневр вхождения в энергетический поток аномалии.

В итоге истребитель, вместо того чтобы совершить спонтанный переход в метрику трехмерного космоса, оказался захвачен немаркированной горизонтальной линией напряженности.

Еще несколько секунд и маркер машины совместился с дрожащей нитью, начиная движение внутри ведущего в никуда «гипертоннеля».

Таманцев был спокоен, он рассчитал все, но шли минуты, а линия напряженности не обрывалась, напротив, захватив материальное тело, она как будто стала ярче, стабильнее, обрела свойство непрерывности…

Спустя час Иван больше уже не строил иллюзий, — машина оказалась прочно захвачена энергетическим потоком новоявленной горизонтали, и теперь двигалась в границах естественного гиперпространственного тоннеля.

Ему снова вспомнилось, что насекомоподобные существа расы инсектов не совершали «слепых рывков», они строили свою межзвездную транспортную сеть, внедряясь в существующие линии напряженности аномалии при помощи стационарных порталов, расположенных, как правило, на поверхности планет.

Возможно «фрагмент» силовой линии был создан искусственно? Так или нет, он, скорее всего, не узнает. Теперь надежда, что гиперсфера отпустит истребитель в границах обитаемого космоса, становилось все призрачнее, — шли минуты, а обратного перехода не происходило.

Именно так становились невозвращенцами большинство колониальных транспортов эпохи Великого Исхода.

Таманцев прекрасно понимал, что, идя на риск, не смог учел всех вероятностей и теперь его истребитель разделит участь сотен пропавших кораблей.

Его охватила дрожь.

Впервые с момента рокового боя в системе безымянной звезды, в глазах Ивана появилось выражение медленно растущего ужаса: гиперсфера влекла истребитель, как бурный поток крохотную щепку, надежда на возвращение таяла с каждой минутой, проведенной в пространстве «Великого Ничто», — так в просторечье именовали аномалию суеверные навигаторы.

На обзорных экранах по-прежнему царил чернильный мрак, уровень зарядки накопителей гипердрайва показывал всего пять процентов от необходимой мощности, — он не мог прервать рокового скольжения, примитивный масс-детектор древнего «Фантома» не был оснащен счетчиком энергоуровней, и оставалось лишь догадываться чему на самом деле равняется одна минута, проведенная тут.

Горизонталь, в поток которой попал истребитель, оборвалась внезапно, спустя несколько часов томительного, изматывающего ожидания.

Иван увидел, как линия на масс-детекторе расходится тремя нитями гравитационных взаимосвязей неизвестной ему звездной системы, «Фантом», по-прежнему двигаясь в энергетическом потоке аномалии, спонтанно перешел на один из коротких финишных отрезков, и вдруг бледная вспышка  обратного перехода осветила темные экраны обзора.

Гиперсфера словно в злой насмешке поставила жирную точку в его рискованном плане бегства с Ганио, – аэрокосмический истребитель с десятипроцентным запасом планетарного топлива, отторгло в трехмерный космос в границах стратосферы неизвестной Таманцеву планеты.

 

* * *

 

Он падал.

Объятый пламенем «Фантом» едва слушался рулей, угол входа в атмосферу планеты оказался слишком велик, чтобы Иван успел совершить эффективный маневр торможения на остатках планетарного топлива, и перевести машину в режим аварийного планирования.

Астронавигационные рули выламывало из-под пальцев, отключенные автопилоты ничем не могли помочь человеку, даже если бы он сейчас задействовал все кибернетические компоненты системы, участь истребителя все равно была предрешена, – двигатели планетарной тяги смолкли тридцать секунд назад, горючего не осталось, реактор показывал лишь пятьдесят процентов мощности и рассчитывать на плазменную тягу не приходилось.

Ивану не удалось стабилизировать машину в горизонтальном полете, он сжег остатки топлива, в тщетной попытке погасить скорость, и теперь у него оставался только один выход – катапультироваться.

«Фантом» ярким болидом пронзал плотные слои атмосферы, внизу простирался сплошной облачный покров, броня корпуса пока держалась, но внешние датчики сгорали один за другим.

Бороться до конца, никогда не сдаваясь – так учила его жизнь, но  сейчас глухая тоска сжала сердце. Он ощутил безысходность. Что толку в катапультировании над мертвым непригодным, для жизни миром? На что он надеялся, до последнего оставаясь в рубке, рискуя промедлить до того момента, когда начнут размягчаться бронеплиты корпуса и система катапультирования попросту не сможет сбросить бронепокрытие?

Облака расступились внезапно, «Фантом» к этому моменту снизился до пяти километров, экраны внешнего обзора гасли, и все же он увидел внизу, среди темноты (падение машины происходило над ночной стороной планеты) яркую россыпь расположенных концентрическими кругами огней, а чуть дальше, словно два изломанных крыла исполинской огненной птицы, две линии освещенного пространства, протянувшиеся на несколько десятков километров, словно под днищем машины промелькнула линия титанических, защищающих город укреплений.

Рука машинально рванула рычаг катапультирования.

Истребитель, снижаясь, успел пересечь линию огней и удалиться на несколько сот километров от нее, прежде чем закрывавшие рубку бронеплиты оказались сброшены, и удар аварийно-спасательной катапульты швырнул закрытый амортизационными дугами пилот-ложемент в ночные небеса неведомой Таманцеву планеты.

Он не потерял сознания от перегрузки, и помутившемуся взору Ивана открылась картина, которую видели немногие из пилотов, – «Фантом», распадаясь на части, уходил к земле объятыми пламенем раскаленными фрагментами, а он, падая вслед обломкам машины, вдруг ощутил резкую перегрузку: включились, сжигая собственный запас топлива, посадочные двигатели, затем резкий рывок и смена динамических нагрузок возвестила об успешном срабатывании парашютной системы, внизу раскатисто ударило несколько взрывов, земля приближалась стремительно, в ночи среди бескрайнего лесного массива полыхали деревья, подожженные упавшими обломками машины, а Таманцев, еще не веря в невероятное стечение обстоятельств, мысленно молил лишь об одном: пусть огни расположенные геометрически выверенными окружностями, действительно окажутся городом, а не природным явлением или хуже того – предсмертной игрой воображения.

Мысли погасил жесткий удар: пилотажное кресло пробило раскидистые кроны деревьев, полотнища парашютов не выдержали, с треском и хлесткими, перерубающими ветви ударами полопались стропы, отпуская заключенное в амортизационный каркас кресло пилота.

Глухо хлюпнуло, вздыбилось пологими волнами небольшое болотце, словно под покровом оранжевого мха перекатывались мускулы, ложемент погрузился в мутную жижу примерно наполовину, и, покачнувшись, застыл.

 

Конец ознакомительного фрагмента.

 

[1] Уважаемый (ганианский).

[2] Подробнее в романе «Последний Рубеж».

Отзывы

Отзывов пока нет.

Добавьте первый отзыв “3860 год Последний из Бессмертных”


Меню
Меню
Меню
0 WooCommerce Floating Cart

Корзина пуста