Вход|Регистрация или Войти через:
Exact matches only
Search in title
Search in content
Search in posts
Search in pages
Filter by Categories
Библиография
Блог
Галерея
Изданные книги
Интервью
История вселенной
Новости
Поддержать автора
Avtonomny_rezim

3871 — 3881 гг. Автономный Режим

100.00 р.

Так же Вы можете купить всю серию «История Галактики» со скидкой 15%.



Описание товара

Трилогия «Отделившийся», книга вторая

Давно окончилась Первая Галактическая война, но мира в Галактике нет по-прежнему. Жаждущие завладеть технологией и вооружением человеческой цивилизации, Дикие Семьи инсектов не останавливаются ни перед чем…

Когда инсекты напали на родную планету Ильи, один из защищавших ее военных андроидов посоветовал мальчику уйти в лес, пообещав разыскать его, как только нападение врага будет отбито. Но дни шли за днями, теплое лето постепенно сменялось холодной осенью, а за Ильей так никто и не приходил. Голод, жажда и подступающая болезнь вынудили мальчика покинуть лес и приблизиться к родному городу, который изменился до неузнаваемости. Сразу же стало ясно, что андроиды проиграли битву, люди погибли, а инсекты безнаказанно правят планетой…

Читать ознакомительный фрагмент

Андрей Ливадный.

Автономный режим.

 

Пролог.

 

Для кого-то дождь, — просто шум за окном, капли, бегущие по стеклу.

Илья поежился. Спрятаться негде. Осень уже на излете, с деревьев облетела листва, холодный ветер пробирает до костей, вокруг — лишь стылая хмарь непогоды, только вдалеке, за хлещущими по раскисшей земле струями дождя смутно проглядывает зарево городских огней.

Он с трудом встал. Губы дрожали от холода.

Туда нельзя. Схватят, — промелькнула мысль.

Он прислонился к морщинистой коре дерева, поднял воротник потрепанной куртки, но одежда промокла, холод лип к телу, было так горько, обидно, беспомощно, что вся прошлая жизнь, с ее небольшими радостями и невзгодами, казалась сейчас доброй сказкой, утраченной навсегда.

Вообще-то выживать, полагаясь лишь на себя, Илье приходилось постоянно. Родителей он помнил смутно, а когда думал о них, то лишь обрывочные, выцветшие и нечеткие образы появлялись в сознании.

Люди на его коротком жизненном пути попадались разные. В основном – равнодушные, занятые собственными делами, но Илья и не стремился привлечь внимание взрослых, он рос замкнутым, молчаливым, инстинктивно сторонился суеты обжитых кварталов города, и только теперь, оставшись совершенно один, мальчик впервые почувствовал глухую, гложущую изнутри тоску.

Та жизнь исчезла навсегда, истаяла миражами знойного лета, а затем ее смыли проливные дожди холодной осени.

После того, как город захватили чужие, он опустел, превратился в безжизненный призрак, лишь ночные огни по-прежнему освещали неузнаваемо изменившиеся здания и улицы, да сервы из коммунальной службы продолжали трудиться, — этим механическим созданиям вообще наплевать, что происходит вокруг.

Лето Илья прожил в лесу, питаясь плодами деревьев, ягодами кустарников, особо не бедствуя, но осенью все изменилось к худшему, и вот теперь, когда дыхание приближающейся зимы к утру подергивало лужи коркой ломкого льда, стало совсем невмоготу.

Лес почернел, облетели листья, трава пожухла, запасы, собранные Ильей, уже закончились, а «дом», которым он гордился, не выдержал проливных дождей.

От промозглой сырости и пронизывающего ветра не спасала ни одежда, ни убежище, неумело сооруженное из веток.

Отчаянье окончательно овладело им. Холод сменился неприятным ознобом, затем Илью вдруг бросило в жар, тело обдало липкой испариной.

«Простыл. Нужно выбираться из леса… Но куда идти»?

Вспышечное воспоминание вдруг вырвалось из глубин памяти, подсказало ответ, неожиданно придало сил, ненадолго приглушило гложущее чувство безысходности.

«Фермы»! – подумал Илья. — «Вот бы попасть туда»!

Летом, убегая из города, он видел, что не все постройки, разбросанные среди полей и перелесков, охвачены пожаром.

«И правда, не все же они сгорели»! – надежда, теплящаяся в душе, помогла собраться с силами, одолеть слабость и лихорадочный озноб, сделать первый шаг. Он представлял немногое: крышу над головой, возможность выспаться в сухой постели, найти какую-то еду, —  предел мечтаний для десятилетнего мальчика.

Ноги скользили в грязи. Илья шел медленно. Лес молчаливо расступался перед ним узким пространством старой противопожарной вырубки.

«Фермы. Как же я раньше о них не подумал»?! В прошлом Илью туда не пускали, но он все равно умудрялся пробраться на поля, где выращивали настоящие, не синтезированные продукты. Похожие на людей сервы несколько раз ловили его, но не били, — они проявляли вежливую настойчивость, просто выдворяя мальчишку за границы частных владений.

Что такое «частное владение» он не знал, а андроиды на вопрос отвечали слишком мудрено. Илья и половины их слов не понимал.

Жить в городе было намного проще. Заброшенных кварталов – хоть отбавляй, большинство зданий пустовало, но сервы все равно обслуживали их. Обычно в незанятых квартирах все предметы покрывал толстый слой пыли, бытовая техника не работала, но Илья знал секрет: нужно переночевать в пустующем помещении и к утру обязательно начинал работать синтезатор пищи, а в шипящих накануне кранах появлялась вода.

Он рос, как трава в поле. Никто не занимался его воспитанием, не заботился об осиротевшем мальчишке. Сознание Ильи дремало, круг жизненных интересов ограничивался минимальными ежедневными потребностями в пище, от скуки серого существования он спасался, совершая рискованные вылазки: то поднимался к заоблачными вершинам старых, порядком обветшавших небоскребов, то углублялся в сумеречные недра Цоколя, попадая в мир сервов.

Неизвестно кем бы он стал, как сложилась бы дальнейшая жизнь, но привычный мир исчез одним солнечным летним утром, когда над городом внезапно появились космические корабли иной расы.

Не встречая сопротивления, они вошли, в атмосферу планеты, воцарились в небесах, пугая своими размерами и необычной формой.

Первыми беспокойство проявили человекоподобные машины.

Люди высыпали улицы, разглядывая огромные космические корабли, а андроиды, обычно редко появляющиеся в городе, уже стекались со всех сторон, двигаясь из предместий в сторону технических входов в Цоколь.

Илья в то утро проснулся от гула и вибраций. Прочные оконные стекла сначала мелко дребезжали, затем вдруг лопнули, рассыпаясь тусклым крошевом гранул.

Не испуганный, но озадаченный необычным явлением, он подошел к окну. Порыв прохладного ветра тут же изгнал остатки сна, взгляд скользнул по небу, и внезапный холодок недоброго интуитивного предчувствия проскользнул мурашками вдоль спины.

Откуда отстающему в развитии десятилетнему мальчику знать, что такое «космический корабль», да и вообще, почему острое чувство опасности мгновенно захлестнуло его при виде исполинов, по форме похожих на трехпалые кисти рук?

Инсекты… — проскользнула догадка, и тут же внутренний голос панически шепнул: беги, спасайся!

Илья действительно был напуган. Внутреннему голосу он вполне доверял. Иногда, особенно при рискованных вылазках в глубины цокольного этажа, он попадал в опасные ситуации, и обжигающий шепот рассудка частенько выручал его, давая дельные советы.

В сознании мальчишки явно скрывалась какая-то тайна. Он никогда не испытывал затруднений при использовании элементарной бытовой техники, хотя никто не объяснял ему базовых принципов управления, обладал несвойственным другим людям «сумеречным зрением», что позволяло ориентироваться в глубинах технического этажа, у него не вызывали страха или стойкой неприязни снующие повсюду, живущие своей жизнью кибернетические механизмы.

Тем роковым утром, прислушавшись к совету, исходящему из глубин подсознания, он не медлил. Черные корабли маневрировали над городом, один из них внезапно задел высотное здание, над кварталом раскатился оглушительный громоподобный звук, небоскреб не устоял, верхние этажи обрушились, клубы едкой белесой пыли выметнуло в небеса, а корабль пришельцев лишился изрядной части брони, — в его борту теперь зияла пробоина, из которой вдруг вырвались языки пламени.

Илья не стал дожидаться, пока тот рухнет, похоронив под собой весь квартал. Он уже находился на лестнице и несся вниз, перепрыгивая через ступеньки.

На улице все заволокло едкой пылью, ее клубы продавливались между зданиями, заполняли перекресток. Он закашлялся, задержал дыхание и юркнул за угол, в глубину двора, где располагался один из множества технических входов в Цоколь. Вертикальный колодец был оснащен пластиковыми скобами, и он, не раздумывая, начал спускаться вниз, как делал это не раз.

Стены дрожали.

Инстинкт самосохранения гнал Илью все глубже, из вертикальной шахты он попал в наклонный тоннель, оттуда в огромный зал, достаточно хорошо изученный, чтобы быстро сориентироваться.

Он много раз бывал тут, точно знал, какие тоннели ведут к нижним уровням, — там находились теплые бассейны с водой, и множество запертых дверей, маркированных непонятными знаками, а какие уводят в темные, гулкие залы, где без дела ветшали огромные механизмы.

Куда бежать?

На этот раз внезапно возникшую дилемму помогли решить андроиды.

Илья недолюбливал человекоподобных созданий, ведь они не раз выдворяли его за пределы «частных территорий», но сегодня, увидев вооруженных андроидов, появившихся из недр еще неизученных им тоннелей,  мальчик бросился к сервам, зная, что те обязательно ответят на заданный вопрос.

— Что мне делать? – испуганно спросил Илья.

Один из дройдов остановился, взглянул на перепуганного мальчишку и ответил:

— Уходите из города. Скройтесь в лесу. Колония подверглась нападению со стороны чуждых жизненных форм. Мы отыщем вас, когда опасность минует.

— Идти-то куда? – опешил Илья.

Андроид указал на один из тоннелей.

— Технические ворота Цоколя открыты. Спешите, экстренная герметизация первичного колониального убежища произойдет через семь минут.

Большего Илье и не требовалось. Путь к спасению, указанный человекоподобной машиной, вполне согласовывался с его жизненным опытом.

Тоннель действительно вел к огромным распахнутым воротам. В предместьях пылали агротехнические фермы, чужие корабли по-прежнему царили в небесах, теперь они вели непрерывный огонь в сторону городских кварталов, где виднелись фигурки человекоподобных машин, перебегающих от укрытия к укрытию по краю периметра первого городского уровня.

Илья ничего не понимал в происходящем. Он был напуган и без колебаний воспользовался полученным советом.

Царство природы мальчику не очень-то нравилось. Лес казался пугающим, враждебным. Деревья, высаженные ровными рядами, смыкались над головой густыми кронами, под ними беспорядочно разросся колючий кустарник. Продираться сквозь заросли было нелегко, кусты царапались, ветки то и дело больно хлестали по лицу.

Выбравшись на небольшую прогалину, мальчик присел, тяжело дыша. Он понятия не имел, кто такие «инсекты», откуда вообще взялось в голове это странное слово, но оно внушало подсознательный ужас, порождало нечеткие, жутковатые образы.

«Останусь тут»… — подумал Илья, прислушиваясь к далеким отзвукам боя.

Ему оставалось лишь надеяться, что андроиды справятся с проблемой, и, как обещали, придут за ним, отыщут эту небольшую полянку, где ему предстояло начать новую жизнь, постепенно привыкая к окружению дикой природы.

 

* * *

 

Пошло несколько недель, но со стороны города так никто и не появился.

Пару раз, преодолевая страх, Илья совершал вылазки на опушку леса, откуда в погожие дни отчетливо просматривалась уступчатая громада мегаполиса.

Город менялся постепенно.

В первый раз он заметил лишь странные черные образования, которые, словно побеги невиданных растений, ползли по фасадам зданий, пластались по стенам Цоколя, изгибались, пытаясь проникнуть внутрь.

Андроиды продолжали борьбу с захватчиками. Затаившись на границе кустарника, Илья видел, как в наклонной стене городских укреплений вдруг открылось несколько люков, расположенных на разной высоте, и из недр сумеречных тоннелей по чуждой растительности ударили струи пламени.

Черные побеги корчились, пузырились, стекая по стенам быстро твердеющими потеками, в ответ на внезапное нападение в небе появился один из огромных космических кораблей, — он поднялся над городом, затем постепенно начал снижаться.

Тонкие лучи периодически били из его надстроек, оставляя дымящиеся полосы на стенах Цоколя, выжигали люки, несколько раз из недр технического этажа появлялись человекоподобные машины, пытаясь атаковать чужой корабль.

Илья долго наблюдал за схваткой, его завораживало зрелище боевых действий, он всей душой переживал за андроидов, но те явно уступали захватчикам. Через некоторое время мальчик заметил далекие, едва различимые фигурки существ, лишь в общих чертах похожих на людей. Они ловко карабкались по черным «лианам», и вскоре добрались до выжженных люков, окруженных языками копоти.

Чужие не сразу ворвались внутрь Цоколя. Они встретили ожесточенное сопротивление. Мальчик видел, как из тьмы тоннелей бьют пульсирующие язычки пламени, сухой треск выстрелов долетал до его слуха, фигурки инсектов падали, срывались вниз, но им на смену прибывали все новые и новые отряды захватчиков, затем бой постепенно переместился в глубины технического этажа.

Илья до рези в глазах всматривался в очертания города, но видел лишь многочисленные дымы, затем земля несколько раз ощутимо вздрогнула, и все окончательно стихло, лишь огромный космический корабль чужих, издавая глухой, рокочущий звук, медленно поднимался в лазурную высь небес.

 

 

* * *

 

Во второй раз он решился на вылазку уже ближе к осени.

Зрелище, представшее взгляду, испугало Илью до дрожи.

Черные побеги захватили весь город, они сомкнулись между собой, формируя совершенно чуждую архитектуру, почти все здания поглотила непонятная пирамидальная конструкция.

Темные, едва различимые фигурки чуждых существ теперь сновали повсюду, они что-то делали, ползая по наклонным стенам своего сооружения, и Илья в тот день понял: никто не придет за ним.

Он начал готовиться к наступлению зимы, но заранее проиграл предстоящую схватку с природой. Илья не умел выживать вне города. Первые же дожди убедительно показали мальчику, сколь незавидна его участь.

И вот теперь, доведенный до полного отчаянья, промокший и простуженный, он брел по старой вырубке в направлении дороги, ведущей к неузнаваемо изменившемуся мегаполису.

Сознание мальчика пребывало в сумеречном бреду. Высокая температура, озноб и усталость стирали остроту восприятия, вокруг мерещились жуткие тени, и лишь один образ оставался четким. Он постоянно представлял приземистые постройки агротехнических ферм, окруженные бескрайними, возделанными полями. Илья отчаянно надеялся, что хоть одно из зданий, расположенных за чертой города, уцелело, и там он найдет временное пристанище, крышу над головой, а дальше…

Дальше царила полная неопределенность.

Сроить планы на будущее не было сил. Илья мечтал лишь об одном: укрыться от дождя и холода, выспаться, что-нибудь поесть.

Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он сумел выбраться на дорогу.

Почувствовав под ногами надежное стеклобетонное покрытие, мальчик немного приободрился. Постоянные усилия окончательно ослабили его, но мокрая одежда уже не прилипала к телу, а куртка курилась завитками пара.

 

* * *

 

Город приближался очень медленно. Илья брел по дороге, утратив чувство времени, пошатываясь, часто останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

Дождь прекратился, сквозь рваные тучи неожиданно проглянуло солнце, и в его лучах мальчик заметил несколько одноэтажных построек, распложенных за раскисшими, неубранными полями.

Илья, не раздумывая, повернул к ним.

Идти стало еще тяжелее. Напитанная влагой почва превратилась в липкую грязь, стебли почерневших растений путались в ногах, он часто спотыкался, падал, но снова вставал и шел.

Его упорству можно было только удивляться.

Грязь бескрайних полей испачкала одежду, лицо и руки, ее комья, налипшие на ботинки, ощущались непомерным грузом, словно невидимые руки земли хватали его, пытаясь удержать. Предел морального и физического изнеможения давно наступил, но мокрые от дождя постройки, чьи крыши призывно поблескивали в скупых лучах неласкового осеннего солнца, постепенно приближались.

Едва живой он все же добрался до них.

Одноэтажные здания образовывали замкнутый периметр. Следы разрушений и пожара виднелись повсюду. Сгоревшие сельскохозяйственные машины заполняли внутренний двор. Вокруг пробоин в корпусах механизмов виднелись языки копоти, местами металлические детали уже тронула ржавчина.

Все это воспринималось Ильей, как бесконечная декорация. Он бредил, уже не помня, зачем пришел сюда?

Проломы в стенах зданий. Дыры в крышах. Обломки солнечных батарей под ногами, лужи воды, давно разложившиеся трупы животных. Жуткие иллюстрации к чувству непоправимой беды, ощущению глобального одиночества.

Губы потрескались от жажды. Хотелось лечь, и не вставать больше. Доползти до лужи воды, и пить, но что-то, живущее внутри, не давало совершить роковых поступков.

Горячий шепот требовал: иди!

Куда? Илья остановился. Тусклый, теряющий осознанное выражение взгляд мальчика обежал постройки.

Дверь. Почему именно ее он инстинктивно выделил на общем фоне? Откуда возникла уверенность, что там, за ней он найдет спасительное убежище?

Следующим осознанным впечатлением, стала спартанская обстановка небольшого помещения. Здесь уже давно никто не жил, но андроиды содержали комнату в чистоте… пока сами не сгинули.

Оставляя мокрые следы на полу, Илья, придерживаясь рукой за стену, добрался до кресла, установленного перед комплексом непонятной ему аппаратуры, в изнеможении сел.

Лицо пылало. Ноги гудели от усталости, по мышцам гулял озноб.

Надежды, стремления, страхи – все истончалось, таяло. Полное безразличие овладело им. Он больше не мог сопротивляться, и рассудок начал проваливаться в сладкие, несущие абсолютный покой объятия беспамятства.

Лишь в глубинах его подсознания продолжала биться отчаянная мольба: помогите…

 

 

Глава 1.

 

Звездное скопление О’Хара. 3871 год Галактического календаря…

 

Ральф Дуглас был мнемоником в первом поколении.

Его «Стилетто» в конфигурации «тень» стартовал из системы Элио, ушел в гиперсферу, и сейчас, не покидая пространственно-временной аномалии, двигался маршрутом патрулирования по окраине звездного скопления О’Хара.

Обитаемая Галактика балансировала на пороге войны, но об этом знали немногие. Мир стал хрупок, а каждый новый вылет — все более напряженным, изматывающим.

В кабине «Стилетто» царил мрак. Боевая техника за последние десятилетия радикально изменилась. Рубка многофункциональной машины больше не напоминала традиционный пост управления. Отсек имел собственное бронирование, систему жизнеобеспечения, накопитель энергии и гиперпривод.

Майор Дуглас, облаченный в бронескафандр, полулежал в кресле пилот-ложемента. Обзорные экраны не работали, лишь редкие индикационные сигналы тлели во мраке, отмечая местоположение блоков кибернетических систем, которые объединял в бортовую сеть разум боевого мнемоника.

«Стилетто» обладал сокрушительной мощью. В зависимости от конфигурации оборудования он мог выполнять различные задачи, начиная от длительного автономного поиска в условиях неисследованного космоса, до уничтожения укрепленных планетных баз или молниеносных атак на крупные соединения кораблей противника, но вне контакта с разумом человека уникальная машина была мертва и никчемна. Каждый раз, занимая кресло пилот-ложемента, Ральф Дуглас формировал локальную сеть, его мозг принимал функции ядра кибернетической системы, сознание объединяло сотни узлов и механизмов в единое целое. Такой подход стал последним рубежом защиты современной техники от ее использования «кем попало», в том числе и представителями иных цивилизаций.

Эпоха господства искусственных интеллектов уходила в прошлое.

Рассудок Ральфа оперировал киберпространством.  Сложнейшая ткань энергетической вселенной разворачивалась перед его мысленным взором, а подсистемы «Стилетто» ощущались, как неотъемлемая часть сознания.

Ведущая навигационная линия вывела корабль к очередной «узловой точке» гиперпространственной сети.

Ральф начал стандартную процедуру: всплытие в режиме «граница», контакт с наномашинами,  распыленными в космосе при предыдущих патрулированиях, обработка полученных данных, и снова – погружение в гиперсферу.

На этот раз – рутина. Дикая Семья цивилизации инсектов не внушала серьезных опасений. Портал древней транспортной сети, расположенный на орбите разрушен. Планета с сезонным климатом не давала инсектам возможности для быстрого роста популяции. Их города располагались в разных полушариях, за тысячи километров друг от друга. Информация, собранная дрейфующими в пространстве наномашинами, свидетельствовала о вынужденных климатических миграциях Семьи. Когда в одном полушарии наступала осень и температура начинала падать, приближаясь к значению «биологический ноль», миллиарды разумных насекомых отправлялись в путь, преодолевая огромные расстояния. Многие гибли в погоне за ускользающим летом, лишь половина из них достигала цели. В городах, расположенных на втором материке планеты, к моменту их прибытия наступала весна. Семья несколько месяцев благоденствовала, растила потомство, восстанавливая численность, затем вновь отправлялась в путь,

Борьба за жизнь остановила их развитие. Ральф не обнаружил в системе космических кораблей. Анализ сигнатуры древнего устройства, когда-то обеспечивавшего доступ к транспортной сети, указывал на плачевное состояние конструкции. Часть элементов попросту отсутствовала.

Он составил мысленный отчет, записал его в файл, и, вдруг, на выходе из режима «граница», ощутил незначительный сбой в работе гипердвигателя.

«Великое Ничто» уже разворачивало перед ним сложнейшую структуру энергоуровня, Дуглас собирался сменить ведущую горизонталь, двигаясь к следующей узловой точке, но, выяснив причину неполадки, приостановил исполнение полетного плана, задействовал бортовую станцию гиперсферных частот:

— Восьмой, ухожу с маршрута в точку рандеву.

— Принято. Доложите причину.

— Требуется замена блока гиперпривода. Пара минут с заходом в док.

— Действуйте,  — пришел лаконичный ответ. – Три контрольные точки маршрута переданы группе резерва.

 

* * *

 

В восприятия мнемоника первый энергоуровень гиперсферы выглядит в тысячи раз сложнее, чем способны продемонстрировать самые современные навигационные комплексы.

Если ранее было принято считать, что сеть линий напряженности отражает лишь гравитационные взаимодействия объектов звездной и планетарной величины, то теперь стало очевидно: все тела, обладающие массой, оставляют в гиперсфере след своего существования.

Тончайшие, неразличимые при помощи навигационной аппаратуры, трепещущие, исчезающие и проявляющиеся энергетические нити пронзали кажущуюся пустоту.

Ближайшая Вертикаль закручивалась в узловой точке энергетическим вихрем.

Ральф спокойно и расчетливо направил «Стилетто» в центр зловещего явления.

Заработал счетчик энергоуровней. Движение в потоке Вертикали по ощущениям сродни с падением в пропасть, но Дуглас отлично понимал физику окружающего его пространства, он действовал осмысленно и хладнокровно, не позволяя кораблю превратиться в щепку, стать игрушкой мощных процессов, протекающих в гиперсфере.

Пятый энергоуровень!

Коротким включением генераторов низкой частоты  Ральф вывел «Стилетто» из потока Вертикали,  ускорился, удаляясь от энергетической воронки, затем двигатели ориентации отработали корректирующим импульсом, и нужная ему горизонтальная линия напряженности плавно переместилась в центр восприятия.

«Отлично», — он задействовал маршевую тягу. Филигранно совершенный маневр погружения позволял преодолеть расстояние в десяток световых лет всего за пару минут.

Точка встречи, куда направлялся Ральф Дуглас,  располагалась в зоне высокой звездной плотности скопления О’Хара, там, где никогда не существовало пригодных для колонизации планет, а окрестный космос переливался сиянием миллионов близко расположенных светил.

Для стороннего наблюдателя система двойной звезды выглядела зловещей и безжизненной. Взаимное влияние двух солнц вызывало в пространстве настоящий плазменный шторм, но крейсер класса «Светоч», дрейфующий на окраине системы, в стороне от эпицентра непрекращающегося звездного катаклизма, был надежно защищен. Его генераторы активного щита работали по принципу логрианской «Вуали» – технологии заимствованной у иной космической расы, но существенно доработанной, адаптированной для применения на боевых кораблях последнего поколения.

Гравитационное искривление пространства отклоняло ураганные порывы «солнечного ветра», заставляя их плавно огибать крейсер, создавая вокруг него плазменный кокон.

Прорвать такую защиту практически невозможно, но «Стилетто» Дугласа, совершив серию гиперсферных маневров, вышел из точечного пробоя метрики внутри энергетического кокона, всего в нескольких километрах от обшивки крейсера.

 

* * *

 

Мгновенный обмен данными прошел на уровне рефлекса. Так два человека машинально кивают друг другу при встрече, и уже через секунду Ральф ощутил, как захваты крейсера мягко приняли его машину, увлекая «Стилетто» внутрь вакуумного дока.

Учитывая сбой в гиперприводе, от Дугласа потребовалось настоящее мастерство, чтобы выйти из гиперсферы, не угодив в «Вуаль» и избежав «совмещения» с многочисленными надстройками исполинского корабля.

Он честно заслужил несколько минут отдыха, пока технические сервы меняли неисправный блок гипердрайва, а истощенные накопители  подзаряжались от бортовой сети крейсера.

Он прикрыл глаза, но расслабиться не удалось, в мысли Ральфа внезапно и настойчиво вторгся сигнал экстренного вызова.

Беспокоили с мостика.

Хочешь или не хочешь, а ответить придется.

— Да?

— Ральф, привет, — голос Мари Делакруа, старшего офицера «Светоча», прозвучал сухо, по-деловому. Неформальное обращение, принятое среди мнемоников, в данном случае ничего не значило.

— Весь внимание, — Дуглас прекрасно понимал: Делакруа вышла на связь по вопросу, касающемуся службы.

— Мне требуется помощь.

Он приподнял бровь. Очень интересно. Не «нам», а «мне»?

— В чем проблема?

— Сканеры фиксируют непонятный сигнал. Ассоциативно, — похож на шепот. Источником служит немаркированная линия гиперсферы. Взгляни, может, ты сумеешь что-то прояснить?

Ральф нахмурился. Мари действительно оказалась в затруднительном положении. Оставить без внимания странные импульсы, похожие на слабую, искаженную помехами передачу, нельзя. Но и посылать группу для проверки – нет достаточных оснований. Правильно сделала, что обратилась за помощью. Дело в том, что порог восприимчивости к энергиям у каждого мнемоника разный, и независимое мнение в таких ситуациях часто становиться решающим.

— Ладно, попробую. Открой мне доступ к сканерам крейсера.

— Готово. Я не отключаюсь.

Перед мысленным взором Дугласа вновь развернулась энергетическая ткань первого энергоуровня. Указанная линия гиперсферы уходила за пределы исследованного космоса. Ральф сосредоточился, но поначалу не ощутил никаких аномалий в энергетическом потоке. Хотя… — он вдруг почувствовал незначительное изменение сигнатуры, — горизонталь действительно находилась под воздействием, но источник сигнала был настолько слаб, что его смело можно игнорировать. Любой передатчик гиперсферных частот дает явную, хорошо читаемую, периодическую пульсацию…

— Ну, что там?

Дуглас медлил с ответом. «Шепот вечности», – так называют незначительные, блуждающие в гиперсфере сигналы. Энергетическая вселенная способна передавать постепенно затухающие импульсы ГЧ-связи, иногда явление резонанса усиливает их, и сообщение, отправленное тысячу лет назад с борта колониального транспорта эпохи Великого Исхода, или обмен данными между кораблями времен Галактической войны, вдруг становятся доступны для восприятия.

Ошибиться легко. Ральф вновь зафиксировал микроколебания линии напряженности, но «шепот вечности» не нес смысла. Не за что зацепиться. Скорее всего — это отголосок прошлого.

«Нет, тут что-то не так», — упрямо подсказывал внутренний голос, да и подсознательно Дуглас ощутил внезапное беспокойство, тревогу, как будто упустил нечто важное. Он не отключился от мощных сканеров «Светоча», попытался выяснить причину внутреннего дискомфорта. Используя аппаратуру крейсера, Ральф  усилил едва читаемую сигнатуру,  выделил ее, и внезапно понял, – частота, использованная для передачи, не характерна для станций связи былых эпох!

— Мари, я проанализировал сигнал, — произнес он. – Его генерирует современный ГЧ-комплекс.

— Но, линия гиперсферы не маркирована! – машинально возразила Делакруа. — Там нет, и не может быть станции гиперсферных частот!

— Понимаю, не маленький, — согласился Ральф. — Скорее всего, работает наземное устройство внепространственной связи. Его мощность слишком мала, и передача затухает в гравитационном поле звезды, – он передал по сети «Светоча» свое восприятие события.

Мари задумалась. Действительно, частота современная. Ее обычно используют операторы межзвездной связи в секторе Корпоративной Окраины.

— Проверишь? – неожиданно предложила она.

— Я на патрулировании, — напомнил Ральф.

— Тебя заменила Настя Швецова. Я распоряжусь, чтобы она отработала оставшуюся часть маршрута.

— Ладно, — пожал плечами Дуглас. Откровенно говоря, он порадовался неожиданному предложению Делакруа. Патрулирование уже изрядно надоело, а вот возможность совершить прыжок вдоль неисследованной навигационной линии выпадает далеко не каждому пилоту.

— Сообщишь о результате. Если ничего не найдешь, — возвращайся на базу. Все формальности я беру на себя.

— Договорились, — Дуглас приступил к проверке гиперпривода. – Стартую по готовности.

— Удачи. Жду доклада.

 

* * *

 

Прыжок.

Ткань гиперсферы медленно разворачивалась перед мысленным взором боевого мнемоника. Ральф действовал с разумной осторожностью, он не стал погружаться в аномалию глубже первого энергоуровня, ведь путь, которым следовал его «Стилетто», уводил в абсолютную неизвестность.

Дуглас ни на миг не выпускал из поля зрению ведущую навигационную нить, одновременно сопоставляя свое движение с объектами реального космоса.

Он прошел через пять узловых точек, но сигнал лишь незначительно усилился, по-прежнему звучал, подобно шепоту, не позволяя разгадать его смысл.

«Стилетто» пересек границу средней звездной плотности и оказался на окраине скопления О’Хара.

Сигнал стал четче. Теперь смена ведущей горизонтали уже не вызывала сомнений.

Рассудок Ральфа перешел на иное быстродействие. Он принимал огромные объемы информации, стараясь не упустить ни единой детали.

Седьмая узловая точка… Некартографированный сектор… До ближайшего из освоенных людьми миров не менее тридцати световых лет. Кто же сумел забраться в такую даль?

Есть ветвление горизонтали! Разделение по массам: звезда и три планеты! Сигнал усилился! Предварительная оценка оказалась верной:  работал наземный комплекс гиперсферных частот, расположенный на второй планете.

— П…о…м…о…г…и…т…е!..

Разум Ральфа, наконец, сумел разделить сигнал на импульсы и прочесть бесхитростное послание. Это был мысленный образ! Выходит, мольба о помощи исходит от мнемоника?!

Боевая готовность! Режим «граница»!

Через несколько мгновений точеный пробой метрики разорвал мрак в районе высоких орбит второго спутника звезды.

Капсула с наномашинами покинула гиперсферу и тут же раскрылась, распыляя свое содержимое.

Секунда… Вторая… Третья…

Данные пошли. Наночастицы сформировали сеть, и Ральф получил возможность оценить обстановку в «реальном космосе».

Планета земного типа открылась его мысленному взгляду. На фоне серо-голубоватой облачности тут же возникла отчетливая сигнатура. Корабль инсектов на орбите, класс крейсер! Но как он сюда попал? Горизонталь не принадлежит к древней транспортной сети цивилизации разумных насекомых!

Ральф детализовал энергетическую матрицу чужого корабля, мгновенно выявив серьезные изменения в его конструкции! На крейсере был установлен мобильный гиперпривод! Устройство достаточно древнее, судя по некоторым характерным признакам, секция гипердрайва демонтирована с фрегата времен Галактической войны.

Заряд накопителей стремительно таял. Маневрирование на границе метрик буквально пожирало энергию.

Решение?

Активация режима «тень», вход в атмосферу планеты, пеленг наземной станции ГЧ, далее по обстоятельствам.

 

* * *

 

Город.

Он рвался к низким осенним облакам уступами высотных зданий.

Двойственность восприятия била по нервам. Показания сканеров вычерчивали контуры строений, наполняли их пульсирующими нитями энергетической сети, в основании цокольного этажа мегаполиса сканировался типовой реактор колониального транспорта, но оптические системы увеличения предлагали совершенно иную картину. Кварталы построек прятались под коростой чуждой архитектуры, — на равнинном участке материка в окружении разрушенных агротехнических ферм, среди заброшенных, раскисших под дождями, так и не убранных к осени полей, высился черный город инсектов.

«Стилетто» Ральфа Дугласа сбросил скорость, переходя на антигравитационную тягу, начиная круговой облет гибридного сооружения.

Он сконцентрировался на восприятии тепловых энергий, и перед мысленным взором тут же возникла разветвленная сеть тоннелей и залов, опорой для которых служили здания городской застройки. Горячий воздух поднимался из недр Цоколя, от теплообменников реактора, и устремлялся вверх, обогревая исполинский муравейник. Плюс тридцать девять по Цельсию. Почти стопроцентная влажность. Радиоактивный фон в норме.

«Дикая Семья, однозначно», – в мыслях Ральфа ощущалась нарастающая ярость. Способ, которым инсекты колонизировали планету с изменчивым, неподходящим для них климатом, других чувств не вызывал.

Город.

Наличие жилых кварталов говорило о состоявшейся колонии. Машины, с борта колониального транспорта, действуя в автономном режиме, способны возвести лишь первичное убежище.

Здесь совсем недавно жили люди. Ральф читал сигнатуры, постепенно понимая всю глубину произошедшей на планете трагедии. Схема охлаждения реактора изменена, адаптирована под нужды муравейника! Город по-прежнему полон сервов, но они не реагируют на чуждых существ!

Подобные изменения могли быть внесены только людьми, но глупо полагать, что жители добровольно отдали город. Инсекты – телепаты от природы. Они заставили технических специалистов произвести нужные им «усовершенствования». Обычная практика Диких Семей.

Что они сделали с жителями мегаполиса?

Уничтожили? Переселили?

 

* * *

 

Минута потребовалась Ральфу на первичный анализ данных.

Дуглас прижимал машину к земле, заставлял сливаться с рельефом, скользить на предельно малой высоте.

«Твари»… — Мысль билась в рассудке, не находя выхода. Сложнее всего в такие минуты сохранить самообладание, удержаться от немедленных, спонтанных решений, не дать эмоциям перехлестнуть через край.

Собрать информацию, зафиксировать факт геноцида колонии, уйти в гиперсферу, ничем себя не выдав, донести полученные разведывательные данные до командования, — такие действия в сложившейся ситуации предписывали инструкции, но мучительный, полный отчаянья и страха призыв о помощи, выжигал рассудок Ральфа.

Сигнал истончился, исчез, еще до входа его корабля в атмосферу, и сейчас не Дуглас не мог определить его источник, но мысль продолжала биться в сознании: кто-то еще жив, еще надеется на помощь!

Второй заход.

Город вновь приблизился, вырос, укрупнился в деталях. На этот раз Ральф обнаружил две энергоматрицы чужих космических кораблей, — для них инсекты соорудили специальные посадочные площадки, похоронив под ними два городских квартала.

Воображение тут же дорисовало картину: здания, залитые многометровым слоем черного полимера, пустые квартиры, наглухо замурованные в основании посадочных площадок, превращенные в склепы, внутри которых скорчились усохшие, мумифицированные тела людей.

Может, он ошибался, обладал слишком ярким, богатым воображением?

Были известны случаи, когда инсекты не истребляли человеческие колонии, а вынуждали население мигрировать, уходить прочь, в более суровые климатические зоны…

Он завершил облет города, записал все полученные данные, и, никем не замеченный, увел «Стилетто» навстречу закату, пересек материк, и теперь под днище машины стелилась рябь океанских волн.

Один материк. Одно поселение. Один шанс для людей, чьи предки покинули Землю в эпоху Великого Исхода.

Через час стало ясно – других поселений на планете нет. Пора уходить. Теперь Совет Безопасности Миров будет решать судьбу Дикой Семьи.

Наночастицы, распыленные над планетой, продолжали медленно снижаться, транслируя новые данные.

Ральф медлил.

Боевой сканирующий комплекс зафиксировал место посадки колониального транспорта. Используя модуль расширения сознания, Дуглас соединился с бортовой кибернетической системой космического скитальца, но информации не получил, удалось выяснить лишь название корабля —  «Эдем».

Что за злая насмешка судьбы? Люди, преодолевшие бездну пространства, отыскавшие пригодную для жизни планету, перенесшие все тяготы и лишения первой стадии терраформирования, сумевшие сохранить знания, построившие город,  — разве они думали, что их выстраданный рай спустя поколения вдруг превратится в гибридное сооружение, где воцарится чуждая форма жизни?

Он медлил.

Еще один виток.

В душе Ральфа по-прежнему теплилась надежда. Станция гиперсферных частот могла включиться так же внезапно, как замолчала час назад.

 

* * *

 

Илья пришел в сознание от липкой волны ужаса.

Комплекс непонятной аппаратуры, установленный в помещении не работал, лишь пара красных индикаторов светилась на приборной панели, разгоняя сумрак приютившего его помещения.

Его трясло, но теперь озноб не имел ничего общего с простудой.

Волна ужаса затопила рассудок мальчика. Он чувствовал: кто-то приближается к руинам агротехнической фермы.

Чужие. Они заметили меня!

Страх сменился паникой. Куда бежать? Где спрятаться?

Преодолевая слабость, Илья встал, подошел к грязному окну, едва пропускающему хмурый свет дождливого осеннего дня, прижался к стене, вытянул шею, осторожно выглянув наружу.

Здание напротив лежало в руинах. От стен остались лишь иззубренные обломки. Отсюда хорошо просматривались поля, и он вздрогнул всем телом, невольно втянул голову в плечи, когда заметил группу темных фигурок, неторопливо приближающуюся к ферме.

Он машинально отпрянул от окна присел, чувствуя, как слезы бессилия катятся по щекам.

Так страшно ему не было никогда в жизни.

«Помогите»… — горячий шепот срывался с губ мальчика, он задыхался от ужаса, не понимая, кого зовет, на что надеется?

На комплексе аппаратуры внезапно появился узор световых точек.

Они пульсировали в такт его шепоту, словно кибернетическая система сумела распознать отчаянную мольбу мальчика, переадресовать ее, но кому? Может, здесь на ферме сохранились другие машины, и они придут на помощь?

Через несколько минут, когда неизвестность стала невыносимее страха, он опять привстал, уцепился пальцами за пластиковый подоконник.

Чужие входили во двор.

Они двигались уверенно, словно загодя знали: где-то поблизости прячется последний житель колонии.

Они каким-то образом воспринимали его присутствие на ферме, отвечали постоянно усиливающимся давлением на разум и без того перепуганного до смерти, совершенно беззащитного мальчишки.

Теперь он не мог даже пошевелиться. Сознание не покинуло Илью, его пальцы, впившиеся в подоконник, побелели, зрачки расширились.

Он впервые видел чужых существ так близко. Их странная броня, потертая, похожая на хитиновый панцирь насекомых, влажно поблескивала от дождя. Они двигались, растянувшись цепью, осматривая каждый закуток руин, трехпалые кисти рук крепко сжимали оружие, – такое он видел в городе, у взрослых.

Илья больше не владел собой. Крупная дрожь сотрясала его, губы побелели, лицо стало серым, по телу выступила липкая испарина.

Не в силах сопротивляться волне липкого ужаса, он медленно осел на пол.

 

* * *

 

Дуглас исчерпал отпущенный самому себе лимит ожидания.

Работа антиграва стремительно истощала резервные накопители энергии. Этот тип двигателей до сих пор считался экспериментальным, и на «Стилетто» устанавливался лишь в конфигурации «тень».

Все.

Энергии хватит, чтобы удалиться от города, взмыть в стратосферу и, прикрываясь планетой, как щитом, перейти на маршевую тягу, раствориться в пространстве неуловимой, пылающей точкой.

Разворачивая «Стилетто» Ральф внезапно заметил группу инсектов. Они шли через раскисшие под дождями поля, растянувшись длинной цепью.

Ищут кого-то?

Устройство мнемонического блокиратора надежно защищало Дугласа от телепатического воздействия общественного разума, но сейчас он готов был рискнуть, на несколько секунд отключить логрианский прибор, чтобы соприкоснуться с ментальным полем муравейника.

Такие мгновенные включения, как правило, не демаскируют пилота. Общественный разум, конечно, ощутит некий диссонанс, но вычислить и опознать его источник не сумеет. Проверено на практике. В привычных для человека сравнениях, инсекты воспримут невнятный, отдаленный шум, главное – контролировать эмоции, не допустить их всплеска.

Куда и зачем они направляются?

«Включение» способно вырвать из чуждого ментального поля наиболее яркие образы, чаще всего непонятные, сложные, а порой просто непостижимые для человеческого рассудка, но в распоряжении Ральфа был интерпретатор, – устройство, созданное научным отделом Флота…

Он не успел воспользоваться им. Неожиданно на фоне полуразрушенных построек агротехнической фермы вспыхнула яркая сигнатура заработавшего кибернетического устройства!

На этот раз передачу вела не наземная станция ГЧ, а обыкновенный коммуникационный модуль, предназначенный для  связи на коротких расстояниях, но сигнал от него исходил устойчивый, и нес уже знакомый, недвусмысленный, отчаянный призыв:

Помогите!..

Столько ужаса звучало в мольбе о помощи, что Ральф поразился глубине мгновенного сопереживания, — в душе все сжалось, и он, действуя машинально, отключил блокиратор.

Группа инсектов приближалась к постройкам. Боевые особи муравейника генерировали четкий образ, служивший для них целью: Дуглас на мгновенье увидел фигурку мальчика, скорчившегося подле окна в полутемном помещении одного из зданий.

Чужие читали его парализованный ужасом рассудок, как открытую книгу. Они воспринимали страх мальчика, как путеводную нить, шли на него, как зверь идет на запах.

Ровный гул турбореактивных двигателей демаскировал «Стилетто», но решение, принятое Дугласом не являлось спонтанной реакцией на событие.

Он заранее знал, как станет действовать, если таинственный сигнал появится вновь.

Перегрузка вжала его в кресло. Боевая машина свечой взмыла вверх, через пару секунд атмосферные двигатели смолки, он задействовал планетарную тягу, выходя на цель по точно рассчитанной траектории.

Корабль инсектов, оснащенный мобильным гиперприводом, неспешно двигался по орбите.

Для оккупировавшей планету Семьи он являлся единственным шансом на эвакуацию. Ральф не сомневался, — общественный разум, оценив ситуацию, не станет ждать справедливого возмездия, и, решившись нарушить инструкции, он был обязан отрезать инсектам путь к бегству.

Никто не ожидал появления «Стилетто». Стремительная и неотвратимая атака заняла мгновенья, — выйдя на дистанцию эффективного огня, Ральф разрядил бортовые ракетные комплексы, превратив гиперпривод чужого корабля в обломки, и тут же начал маневр входа в атмосферу с одновременным захватом целей.

Боевые особи Семьи не интересовались событиями, произошедшими в околопланетном пространстве. Перед группой стояла конкретная задача, выполнение которой являлось единственным смыслом их сиюминутного существования.

Пылающий болид прочертил хмурые небеса, разорвал густой полог облачности, и взорвался огнем: курсовые орудия ударили точно и беспощадно, стена разрывов наискось перечеркнула внутренний двор агротехнической фермы, снесла руины нескольких построек, разметала цепь хладнокровных убийц.

Земля, поднятая разрывами, еще не осела, когда «Стилетто» вышел из опасного пикирования и взял курс на город.

Ракетные комплексы успели перезарядиться, фактор внезапности все еще работал на стороне Ральфа, и он открыл беглый огонь по заранее разведанным целям. На этот раз под сокрушительный удар попали два корабля, расположившиеся на посадочных площадках города.

Со стороны казалось, что в двух точках изуродованного инсектами мегаполиса вдруг началось извержение вулканов. Стремительное маневрирование и огневая мощь бортовых вооружений «Стилетто» не оставили противнику никаких шансов. Дуглас рассчитал все до секунды, до миллиметра, — он уже выходил из конуса атаки, а оба чужих корабля, получив критические повреждения, пылали, выбрасывая в небеса гудящие столбы пламени и черные клубы едкого дыма.

Боевым разворотом, с одновременным сканированием целей, Ральф ушел к постройкам агротехнических ферм.

Забрать мальчика, задача непростая. Конструкция «Стилетто» подразумевала различные модификации, но сегодня вылет осуществлялся в режиме «тень», и текущая комплектация машины не оставляла места для пассажира.

Что делать?

Он мысленно перебирал варианты в поисках оптимального решения. У меня есть резервный мнемонический блокиратор. В критической ситуации «Стилетто» способен вернуться на базу под управлением моего личного логра.

Решено. Остаюсь.

А мальчишка – мнемоник второго поколения. Ральф не сомневался, что его родители были участниками одного из многих евгенических экспериментов, проводимых на планетах Окраины в те годы, когда «избыточно имплантированные» находились вне закона, являлись едва ли не собственностью крупных корпораций.

Мысли промелькнули, и тут же ушли. «Стилетто», вздымая фонтаны грязи, коснулся земли, проломил стену здания и, отработав реверсом двигателей, застыл. Его окутали клубы пара, к которым примешивался черный дым. Дуглас сознательно  имитировал катастрофу, и теперь под прикрытием маскирующих полей покинул корабль.

Проливной дождь хлестал по раскаленной броне, мгновенно испаряясь. Искажение, поставленное системами маскировки, создавало обманчивое впечатление, что боевая машина потерпела аварию и больше не представляет угрозы.

Отзывы

Отзывов пока нет.

Добавьте первый отзыв “3871 — 3881 гг. Автономный Режим”


Меню
Меню
Меню